В скромной квартире учителя Грубера была ночь. В квартире не зажгли ни елки, ни лампы. Ночь была потому, что недавно семью постигло великое испытание: единственное дитя, крохотная Марихен ушла, отозванная Богом на небо. Отец смирился с этим уходом, но сердцу матери эта утрата нанесла такой удар, от которого она не могла прийти в себя.
Она ничего не говорила, даже не плакала. Она не могла плакать. Целыми днями она оставалась неподвижной и отсутствующей... Напрасно мужественно переносивший горе учитель говорил ей слова утешения и сердечного увещевания, напрасно он окружал ею заботой и нежностью. Бедная мать оставалась бесчувственной ко всему в этом мире, который не мог ей больше ничего дать.
В тот Рождественский вечер Грубер, движимый долгом, отправился в сельскую церковь. С глубокой печалью смотрел он мокрыми от слез глазами на очаровательных детей, объятых радостью. После богослужения он вернулся в холодный мрак своей квартиры. Он попытался рассказать жене о богослужении, но ответом ему было гробовое молчание.
Удрученный бесплодностью своих стараний и попыток вернуть к жизни разбитую горем жену, бедный учитель сел за открытое пианино. Сколько раз его музыкальный талант создавал мелодии, которые утешают и вдохновляют, ведут к небесам, но что было в этот вечер поведать бедному другу?...
Пальцы Грубера наугад блуждали по клавишам, а глаза искали в небе какого-нибудь видения... Вдруг его взгляд остановился на звезде, блистающей в небе неведомым блеском...
Оттуда, свыше спускался луч любви, который наполнил его скорбящее сердце такой радостью и миром, что учитель вдруг запел, импровизируя ту ясную мелодию, которую мы повторяем каждое Рождество. В тот вечер она раздалась впервые:
«Тихая ночь, дивная ночь.
Дремлет все... Лишь не спит
Благоговейно младая чета»...
Учитель, видя звезду в небе, словно призывал ее своим пением войти в свой печальный дом.
И вот, слыша это пение, безутешная мать пробуждается от сковавшего ее горя... Рыдание вырывается из ее груди, слезы ручьем текут по щекам. Она встает, бросается на шею своему мужу, и они вместе завершают только что рожденный гимн.
Франц Грубер в эту же ночь побежал к Йозефу Мору (автору слов) и с ним повторил исполнение написанной песни. Это произошло 24 декабря 1818 года, когда в первый раз песня «Тихая ночь» прозвучала под сводами собора Святого Николая. Она быстро распространилась по Австрии и соседней с ней Германии и долгое время считалась тирольской народной песней неизвестного происхождения.
Наверное, имена Франца Грубера и Йозефа Мора так и остались бы неизвестными, если бы не прусский король Фридрих Вильгельм IV. Он услышал песню в Рождество 1853 г. «Тихая ночь» потрясла короля. Он понимал, что у песни должны быть авторы, и приказал придворному концертмейстеру разыскать их. Это оказалось делом непростым: и Грубер, и Мор были маленькими людьми, ничем не знаменитыми. Йозефа Мора к этому времени не было в живых: в 1848 г. он умер в возрасте 56 лет в полнейшей нищете. Авторов песни безуспешно искали целый год и могли бы искать бесконечно. Но рождественские чудеса продолжались.
В 1854 г. хор Зальцбурга готовился к Рождеству. Репетировали, естественно, «Тихую ночь, Святую ночь». И один из участников хора, подросток по имени Феликс Грубер, пел ее не так, как требовал директор хора. Когда директор сделал ему выговор, юный Феликс ответил, что поет ее, как учит его отец, а отец лучше всех знает, как надо правильно петь эту песню, потому что он ее сочинил. Директор Зальцбургского хора был хорошо знаком с придворным концертмейстером прусского короля и знал о приказе Фридриха Вильгельма...
К Францу Груберу пришла слава. Остаток дней он прожил в почете. На соборе Святого Николая в Оберндорфе, под Зальцбургом, установлена доска: «Здесь учитель Франц Грубер 24 декабря 1818 г. написал мелодию песни «Тихая ночь, Святая ночь», а викарий Йозеф Мор сочинил ее слова».
Гимн Мора на музыку Грубера быстро распространился в Австрии и Южной Германии. А в 1839 году семейный ансамбль Рейнеров «Тирольские певцы» исполнил его во время концертного турне по Америке. Здесь он имел ещё больший успех. Слова перевели на английский, и «Тихая ночь» пошла «гулять по свету». В книге «Семь лет в Тибете» австрийский альпинист Генрих Харрер, оказавшийся в 40-е годы прошлого века в мало доступных для европейцев владениях далай-ламы, решил устроить в Лхасе «немецкое Рождество». Каково же было его удивление, когда несколько человек, учившихся в британских школах Индии, хором запели вместе с ним «Тихую ночь». Сегодня этот рождественский гимн поется по всей земле, на многих языках мира.

Из журнала «Вера и жизнь»