Ни одному смельчаку не удавалось проникнуть так далеко в глубь Африки, как Давиду Ливингстону. Он первый пересек пустыню Калахари, пройдя пешком более 50 тыс. км. В 1855 г. он обнаруживает грандиозный водопад шириной 1,8 км и называет его Викторией. Тридцать лет его жизни были посвящены исследованиям неразгаданных тайн Африки, уничтожению работорговли и неутомимому стремлению донести Евангелие туземцам.

В опасных путешествиях с постоянными угрозами со стороны враждебных племен и страхом перед смертельной африканской лихорадкой у Ливингстона никогда не возникало соблазна повернуть обратно. Хотя в первую очередь этот человек стремился к исследованиям, он никогда не забывал о том, чтобы говорить о Христе Спасителе. С собой он возил «волшебный фонарь» (ранняя версия проектора) с изображениями библейских сцен. В своих письмах отцу Ливингстон пишет: «Я миссионер душой и телом. Бог послал на землю Своего Сына, Который был миссионером и врачом, и я желал бы идти по Его следам, насколько достанет моих сил».
Слухи о смерти Ливингстона стали все чаще появляться в последние годы его жизни в Африке. Люди во всем мире следили за ним с огромным интересом и благоговением. Именно любопытство публики подтолкнуло редактора газеты «Нью-Йорк геральд» послать своего многосторонне образованного и честолюбивого репортера Генри Стэнли на поиски Ливингстона, живого или мертвого. После нескольких месяцев пути Стэнли отыскал его у озера Танганьика.
Как описывает Стэнли, он увидел перед со бою бледного, исхудавшего, еще нестарого на вид человека, только с проседью в темно-русых волосах.
Будучи человеком крайне выносливым, Стенли высказывает неподдельное удивление характером Ливингстона. «Кротость и надежда, — говорит он, — никогда не оставляют его; никакие страдания не вызывают в нем жалобы. «В конце концов, все к лучшему», — говорит он, твердо веря в благость Провидения... Он соединяет в себе мужество спартанца, непоколебимость римлянина и выносливость англосакса. Он дает волю своему юмору, и смех его заразителен. Вера его лишена всякой напыщенности и навязчивости; она пронизывает собой все его дела и определяет отношение к людям, с которыми он соприкасается».
Между двумя столь разными людьми возникла глубокая и нежная дружба. Позже Стенли признался:
«Я отправился в Африку как самый неверующий человек в Лондоне. Для репортера моего типа, рассказывающего о войнах, митингах и политике, сентиментальные чувства не были важны. Но здесь я очутился вдали от мирской жизни. Я увидел одинокого старика и спросил себя: «Почему он здесь? Что его вдохновляет?» Через четыре месяца после нашей встречи я понял, что слушаю его, удивляясь тому, что старик выполняет слова заповеди «Иди, следуй за Мной». Мало-помалу, видя его мягкость, его рвение, его искренность и то, как спокойно он выполняет свое дело, я стал верующим, хотя он и не пытался сделать это».
После отъезда Стэнли Ливингстон прожил чуть больше года. Африканцы нашли его мертвым, стоящим на коленях у походной койки утром 1 мая 1873 г. Они любили евангелиста и отдали ему дань уважения, доставив его тело бывшим коллегам на побережье. Но сердце великого миссионера и исследователя они похоронили на своей земле — оно действительно всецело принадлежало Африке.
Генри Стэнли по приезду в Лондон стал рассказывать о перемене в своей жизни и продолжил работу своего дорогого друга Ливингстона.