Одиннадцать лет назад в связи с определенным стечением обстоятельств в моей жизни я пришла работать в Дом ребенка с маленькими детьми-инвалидами. И это были не простые дети — это дети, оставленные своими родителями, или отказники, как мы их еще называем...

Недавно мне припомнился случай, когда несколько лет назад в наш Дом ребенка приехала из Соединенных Штатов одна верующая женщина, которая хотела взять на воспитание малыша. Ей показывали разных детей в группах. И вот, войдя в одну из групп, она увидела маленькую девочку, у которой вместо руки была культя от рождения. Женщина со слезами на глазах взяла эту девочку на руки и, прижимая к сердцу, назвала своей дочкой. Ребенок был сложный, с неуравновешенным характером, имелись проблемы со здоровьем.
Эта женщина могла выбрать другого ребенка, но почему-то именно к этой малышке она протянула свои руки. Она пообещала научить девочку игре на фортепьяно и увезла с собой.
Чем же могла затронуть эта кроха с одной рукой сердце простой иностранки, которая увидела в ней свою дочь и будущую пианистку? Я задумалась и спросила себя: могла бы я принять в свой дом чужого ребенка и вырастить, как родное дитя? Ведь не случайно оказалась я среди малышей-сирот. Возможно, Бог хочет что-то сделать с моим сердцем?
Пожалуй, ничто не может быть трагичнее в жизни маленького человека, как остаться сиротой. Сиротство противоестественно по своей природе и вызвано чрезвычайными обстоятельствами — смертью родителей, жизнь без которых немыслима. Но есть дети, от которых родители просто отказались, либо они лишены родительских прав, или находятся в местах заключения, либо в зависимостях — наркотической или алкогольной... Но в любом случае ребенок остается совершенно беззащитным перед суровой реальностью жизни.
Известно, что в период детст-ва в ребенке закладываются фундаментальные качества личности, которые обеспечивают психологическую устойчивость, жизнеспособность, целеустремленность. Эти качества не формируются спонтанно, они рождаются в условиях заботы, когда семья создает у ребенка потребность быть признанным и любимым, способность сопереживать, радоваться, принимать решения и нести ответственность. Потеря семьи оставляет глубокий след в душе человека и коренным образом меняет его отношение к окружающему миру. Думаю, тот факт, что после 4-х лет, проведенных в сиротских домах, 90 процентов детей нуждаются в психокоррекционной помощи, тоже не оставит читателя равнодушным.
Есть ли ответ у общества на эту проблему? Многие отмахиваются просто материальной помощью. Это неплохо — помогать детям материально. Но сиротство — это не просто отсутствие материальных благ. Отверженность — это болезнь души... Вот свидетельство Ани, чье детство и юность прошли в детском доме (см. на фото):
«Мама сильно пила, и мы с братом голодали. По этой причине мать лишили родительских прав, и я в 3 года оказалась в распределителе, а затем в детском доме. Детдом — это как армия — выживает сильнейший. Если ты «слабак», тебя «загноят»: «слабые» стирали носки «сильным», у них отбирали еду, их и морально унижали, обзывали...
А дети были очень разные: были и неуровновешенные, ведь это страшно, когда твоя же семья отказывается от тебя. Это рана на всю жизнь. Но во всех теплилась надежда, все ждали, что их усыновят, что о них будут заботиться и любить по-настоящему, а не просто давать пару конфет на праздник.
Мне повезло в жизни — в 20 лет я через свою подругу, тоже «детдомовскую», пришла к Богу. В церкви я исцелилась от многих ран, прежде всего, от отверженности. Я рада, что моя молодость не напрасно потрачена. Бог дал мне хорошую семью — сейчас у меня есть муж и ребенок. Я счастлива. Знаю, что на таких детях многие ставят клеймо — «детдомовский» — значит грязный, грубый. Да, они грубые, но лишь потому, что брошенные. Но они тянутся к свету. Я помню, как однажды к нам привезли икону с изображением Христа и поставили ее на одну из кроватей. Часто мы вставали на колени и молились, потом на этой кровати даже не спал никто... Сейчас я знаю, что исцелить таких детей от отверженности, научить их прощать может лишь живой Христос...»
Милосердие не бывает общим. Оно всегда конкретно. Сейчас становится все больше людей, которым не безразлична судьба детей-сирот. Такие люди жертвуют карьерой, собственным благополучием, они готовы окружить детей заботой, любовью и теплом, чтобы те имели надежду на будущее, выросли здоровыми и полноценными людьми.
Также интересно, что большинство родителей, принявших в свой дом на воспитание сирот, это верующие люди. Например, в Майкопе, согласно статистике, из 12 семей, принявших в свои семьи детей, 11 супружеских пар — христиане.
В Приморье, в селе Тавричанка, живет семья Стекольщиковых, которая состоит из 18 человек. Они вырастили трех собственных дочерей и приняли в свой дом еще 13 детей-сирот. Большие и любящие сердца бьются в груди Светланы и ее супруга, они вмещают в себя эту шумную ватагу ребятишек, которые заполнили собой все внимание и весь мир прекрасной и дружной семьи.
Джордж Мюллер в XVIII веке имел на содержании 2-х тысячную семью детей-сирот без всякой сторонней помощи. Этот благочестивый человек говорил: «Мое сердце горело и обливалось кровью из-за этих сирот, и моим самым горячим желанием было дать им кров и стол. Я хотел воспитать их хорошими людьми. Мое сердце жаждало их спасения. Весь мир и церковь Божия должны увидеть, что Бог слышит молитвы и отвечает на них, потому что наш Бог — Отец сирот».
Сегодня церковь активно подключается к участию в воспитании детей. Верующие пары являют пример здоровых семейных отношений, основанных на Христе. На всех нас лежит ответственность за наших детей. Чему мы учим следующее поколение? Учим ли милосердию, вкладываем ли доброе начало? Если да, то завтрашний день будет прекрасным. Но пока еще звучит призыв: «Не проходите мимо брошенных детей!», — наша больная совесть нуждается в лекарстве добра и милости.

Максимова Елена,

г. Владивосток