Я бы хотел бы быть, как мой герой Халев, про которого Господь сказал: «Это мой раб Халев, на котором иной Дух, и он следует за Мной всем сердцем».
Я по всему миру вижу это избранное поколение. Оно в Токио, в Тайпее, в Джакарте, повсюду. Они не ходят путями прежних поколений, но говорят: «Бог имеет большее для нас!» Дух Халева на этом избранном поколении. Это не просто вера, но движение и действие.
Это и побудило нас с женой в 1977 году выехать из США. Мы были только год, как женаты, когда отправились на этот «край земли». Мы просто сказали: «Господь, мы хотим делать то, что никто больше не хочет делать или не может делать. Если они могут делать, то пусть делают, но мы ищем то, что никто другой не хочет делать». Мы нашли Ириан Джаю, болотистое место в Индонезии. Немногие миссионеры решались заглянуть в это место, поскольку это был кишащий гнусом болотистый край джунглей. Мы решили ехать, чтобы вложить остаток наших жизней в эту землю.
И вот мы сидим на маленьком самолете «Цесна», у него вместо колес понтоны. Приземляемся, это наш первый день в Ириан Джае. Пять деревень, в которых всего 1200 человек, собрались вместе. Мы снижаемся, заходим над рекой и как только лыжи самолета касаются воды, берег начинает наполняться людьми, которые выходят отовсюду. Все они одеты в племенные одежды, которых в это время года на людях очень немного. Все женщины носят зеленые юбочки, мужчины нагие. На голове у них перья, лица раскрашены красками. Они празднично прыгают, поют для нас приветствия. Смотрят, что это за птица соскользнула с облаков. Я пропустил жену вперед. Она слезла с самолета, вскарабкалась на глинистый скользкий берег, все женщины деревни приблизились и окружили ее. Они начали трогать ее, чтобы узнать такое же у нее тело и кожа, как у них. Потом стали танцевать вокруг нее и увели куда-то. Пилот, увидев это, спросил меня: «Джим, ты действительно хочешь, чтобы я улетел и оставил вас здесь? Языка вы не знаете вообще, нет ни переводчика, ни словарей». Я ответил: «Все нормально, у нас есть радиостанция, мы можем выходить на связь, если нужно, так что ты можешь улетать». Самолет улетел, а меня, как и жену, окружили мужчины, и мы с ними пытались общаться. Около полутора часов я не видел свою жену. После все собрались вместе и, очистив джунгли, срезав траву на одном месте, собрали большую гору фруктов и другой пищи. Мы посмотрели на пищу и подумали: «О, эти добрые люди сделали празднество в честь нашего приезда». Несколько позже мы узнали истинную причину праздника. Они пригласили нас «к столу». Перед нами оказалась одна большая гора еды, причем она двигалась. Какой-то голый малыш подбежал, отрезал кусочек ножом и убежал с этим куском. Мы же сидели, радуясь такому празднику в нашу честь. В этот вечер состоялось наше знакомство с самой деликатесной пищей джунглей — тростниковым червем, толщиной с палец, которого съедают, конечно же, живым. Они подали нам это в знак почета. Представляете, это их любимая еда! Если сейчас кто-нибудь приедет в нашу деревню, то первое, что ему предложат — червя. И отказаться нельзя, — это знак их уважения. Принцип евангелизма — если ты принимаешь пищу людей, ты принимаешь их, если отвергаешь еду, отвергаешь людей. Мы посмотрели на червя. Моя Джоан сказала: «Джим, я не голодна». Так мы и сидели там, поедая то, что нам дадут, временами закрывая глаза и воображая мороженое во рту. Мы ели, пока не кончилась пища, тогда мужчина прыгнул на середину поляны и закричал изо всех сил. Все люди соскочили (все 1200 человек) и разбежались в две стороны, и вдруг начали летать стрелы в новой схватке межплеменной войны.
Вот такой был первый день нашего визита в племя. Мы не знали, что в деревне жили бок о бок два племени, два клана. Они должны были совершать мщение и убийства в тот день. Под место, где складировалась пища, они сложили все оружия — пики, стрелы, дротики, когда все съели, началась война, в которой воюют все — мужчины, женщины и дети. А что бы вы сделали? Ни в моей библейской школе, ни в церкви не было курса «Племенная война».
Вы знаете, Бог раскрыл над нами крылья защиты, и дух страха не коснулся нас. Я сказал Джоан: «Давай я пойду в ту сторону, а ты — в эту и удержим от убийства столько людей, сколько сможем». Мы начали ломать стрелы, валить людей, выхватывать оружие. Нас было только двое, но их было больше тысячи, и они воевали весь день. Это продолжалось до заката. Потом они остановились. Есть законы в племенной войне — она идет только до заката. А с рассветом начинается снова. Так что на закате они повели нас в хижину для ночлега. Хижина была такой же, как и их хижины — два метра над уровнем земли, пол из тростника, травяная крыша. Они начали приносить в наш домик всех раненых в этой войне, раскладывая их по полу. Вероятно, они ожидали, что мы будем что-то делать с ними. Что мы могли с ними сделать?
С медицинской точки зрения мы не знали, что делать, — ни я, ни моя жена. Мы могли только молиться. Мы увидели одного человека, мужчину по имени Арро, с разбитым каменным топором скальпом, истекающим кровью. Мы думали, что Арро мертв, но обнаружили в нем слабое дыхание. Жена достала из сумки бинт и перевязала рану, а лентами пластыря пыталась стянуть его череп. Мы молились за него 3 дня, и он выздоровел. Вы думаете, что Арро был рад, что остался в живых? Через неделю он начал новую войну. Арро был известен как самый яростный мужчина, и когда он призывал к войне, каждый вступал в нее. Сегодня Арро — ведущий пресвитер в церкви этой деревни.
И так каждую неделю проходила война. Детям не позволяли играть из-за возможности нападения и колдовства. Мы использовали Филлипийцам 2, как нашу философию служения. Иисус жил с нами, оставив славу, величие и радости небес, как слуга. Так и мы старались во всем, насколько возможно, быть как они. Моя жена вместе с другими женщинами, ходила на каноэ за едой в джунгли. Я выходил на каноэ охотиться вместе с другими мужчинами.
Постепенно, по крупицам, мы начали учиться основам языка. Бог дал нам благодать, превышающую наши способности. Через год мы могли объясняться на их языке. Но более того, мы получили доступ к их сердцам. Мы были приняты в их племени. И как-то, через год после приезда, в доме главы деревни, человека по имени Айко, мы готовили пищу на огне, и он сказал: «Джим, вы приехали год назад, ваша кожа другая, нежели у нас, но ваш «коавах майдак» такой же. «Коавах майдак» — это желудок. Это выражение означало подобие, потому что индейцы верят, что желудок — источник эмоций человека. Он пытался сказать: даже если внешне вы другие, но внутри — вы точно такие же, как и мы. Это то, чего мы искали. Почему? Потому что евангелист должен быть принят прежде, чем его послание. Нужно завоевать уважение, и Бог дал нам его. Но не смотря на это, никто тогда не уверовал.
Во второй год жизни мы начали проповедовать и учить. Все приходили на собрания, слушали, но никто не отзывался. Мы начали по-немногу переводить Библию на их наречие, учить их, и все равно никто не отзывался. Пошел третий год, мы ездили из деревни в деревню, и все понимали Евангелие, но никто не принимал решение отозваться, хотя все слышали призыв. И тогда пришла первая оппозиция в лице деревенского шамана. Он знал силу и власть страха. Шаман сказал: «Если кто-то примет веру чужаков, то таких людей мы убьем силами колдовства». Это была реальная угроза для местных людей. Если бы вы приехали тогда в деревню, то почувствовали бы напряжение, висящее в воздухе. Дух страха буквально царил над деревней. Тогда мы сказали Богу: «Господи, мы не можем более говорить людям прийти к Иисусу. Мы подошли к каменной стене, о которую разбиваем голову».
В один жаркий день в джунглях мы услышали страшный вопль из джунглей. Когда у нас слышен такой вопль, значит, кто-то умер. Я выскочил и побежал в сторону раздающегося вопля. Собралось много людей, женщины в скорби резали себя острыми ножами, другие бросались в огонь и в трясину — так они выражают скорбь по умершему. Все мужчины были в воде, ища что-то на отмели. Я спросил: «Что произошло?» Мне рассказали, как молодая семья, возвращаясь с промысла, причалила к берегу и, взяв мешки с добычей, пошла в хижину, оставив однолетнего ребенка в каноэ. Когда они вернулись за ребенком, его не было в лодке. Вероятно, он пытался сам выбраться из каноэ и упал в воду. Около полутора часов они искали малыша в воде поблизости каноэ. Вода в нашей реке чернильно-черная из-за водорослей, которые окрашивают воду. Вы даже не сможете увидеть свою руку в 8-10 сантиметрах под водой, все исчезает в темноте. В конце поисков один мужчина вышел из воды, неся на руках безжизненное тельце мальчика. Его желудок был распухшим от набранной воды, ребенок был мертв. Они положили под банановое дерево тело и стали скорбеть. Моя жена, зная технику искусственного дыхания, начала спасать мальчика. Она делала дыхание около 5 минут, потом 10, 15, 25 минут. Она не желала останавливаться, но остановилась, потому что поняла, что он мертв. Тело пробыло в воде очень долго. Малыш на все 100% погиб. Она остановилась и начала молиться. Я встал и помолился так, как не молился в моей жизни еще никогда. Я и предположить не мог, что могу так молиться. Дар веры — это не та вера, которую мы приобрели, это то, что полагает нам на сердце Бог, чтобы совершить Свою волю. Я сказал: «Бог, хотя эти люди и не принимают Тебя как своего Господа, позволь этому маленькому ребенку жить». Внезапно изо рта малыша вырвалась струйка воды. Он начал дышать, его глаза открылись, и он ожил!
Родители схватили его. Когда в племени Сауи происходит какое-то торжество или ликование, то его выражают гортанным звуком горла. Представьте, что более тысячи людей вместе стали восклицать гортанными звуками. Утихомирив их, я сказал: «Все, что вы видели сейчас, никак не связано ни со мной, ни с моей женой. Все это сделал Бог, о Котором мы и приехали вам рассказать. Это знак Его любви и милости».
Мы были приглашены ими проповедовать каждый вечер на целую неделю, и всю неделю мы делились Словом. И в это время люди стали принимать Иисуса. И не один-два, а десять-двадцать, пятьдесят, целыми семьями приходили, как Филиппийский страж в книге Деяний. Это движение Божье росло, волна за волной. И сейчас я могу сказать, что 80% племени Сауи — возрожденные верующие.
Все началось со сложной, безвыходной ситуации, все началось с земли, полной исполинами. Все началось оттуда, где не было ничего, кроме отчаяния.
Сауи — удивительные люди. Они захотели поделиться тем, что получили. «Мы не хотим удерживать то, что дал нам Бог», — сказали они и пошли с Евангелием к своим давним врагам.
В нашем районе около 200 племен, и они всегда воюют друг с другом. Многие годы племя Сауи было притесняемо двумя другими более сильными племенами. В войнах эти племена нападали, убивали и поедали их отцов. В этих племенах каждый человек моего возраста и старше знает вкус человеческого мяса. И племя Сауи знало, что их отцы убиты и съедены врагами. Могли ли они дальше мстить этим племенам после своего обращения ко Христу? Нет, они решили явить им любовь Иисуса, так что пошли и основали церкви для этих двух племен.
Только любовь Божья может изменить сердце человека. В маленькой Ириан Джае люди поняли, что такое примириться, и она стала местом, в котором примирение реально произошло. Вы можете слушать и наслаждаться моими рассказами. Вы можете сказать: «Джим, как ты подходишь для такого служения!» К сожалению, я думаю, что не подхожу. Ты — совершенный кандидат для джунглей! Я скажу вам правду — ничто в этом мире не может и не могло подготовить меня для этого служения. Я родился и вырос в мегаполисе в Калифорнии и до моего миссионерства никогда не ходил в походы! А последние 25 лет я нахожусь в походе постоянно! Ничто не подготавливало меня! Все, что действовало во мне — благодать Божья. Но одно скажу: есть цена, которую надо платить всякому, кто хочет ходить в духе Иисуса Навина и Халева.
Для того, чтобы этому поколению двинуться в Царствии Божьем, нужно заплатить настоящую цену. Библия говорит во 2-Тимофею: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут...» Добавим:«будут иметь богатую счастливую жизнь?» Нет... Они будут гонимы!!! Если ты хочешь жить свято, то будут преследования. Это придет естественно. Моя дочь, Мэган, болела малярией. Чтобы определить вид малярии, у нее брали кровь из пальца. Она, наверное, сдавала кровь из пальца сто раз. И каждый раз, закрывая глаза, держала одну руку другой и постанывала: «Ой-ой-ой! Больно». Друзья, и все это — даже в сотый раз. А что она еще ждет? От укола будет боль! Без этого нельзя, мы все это знаем.
А ты что ищешь от жизни? Не удивляйся преследованиям, не удивляйся страданиям! Это естественная часть этой жизни, это неотъемлемая часть миссионерского призвания, это часть жизни для этого поколения, если мы действительно хотим выполнить Великое Поручение.
Миссии — это совсем не легко, это не веселье. Это удивительное, восхитительное путешествие с Богом, и если будут страдания и боль, то Бог будет являть Себя каждый раз во время благопотребное, в каждой нужде.
Я болел малярией двенадцать раз в наш первый приезд в первые два года. Когда приезжали пилоты-медики Воздушного Флота США, они выявили, что у нас худшая в мире ситуация с малярией. Есть такие виды малярии, которые не реагируют на известные лекарственные препараты.
Меня эвакуировали с малярией, вакцинировали, и я снова возвращался. Церковь молилась за меня 24 часа в сутки. Я возопил к Богу: «Господи, зачем Ты призвал нас в такое место, где я все время валяюсь больной?» Я не получал ответа, пока однажды, несколько лет спустя, сидя у костра, я завел разговор с мужчинами из племени. Они сказали: «Джим, ты помнишь, как ты сильно болел все эти годы?» «Конечно, я никогда не забуду этого времени», — ответил я. «Знаешь, когда ты улетал, мы все думали, что ты в этот раз точно уже не вернешься, но ты опять возвращался! Ты снова заболевал, тебя увозили, мы думали, что ты уже точно не вернешься, но ты опять прилетал!!! Тогда мы поняли, что у тебя есть что-то очень важное, что заставляет снова и снова приезжать, так что нам лучше выслушать тебя».
Видите, Бог использовал мои страдания, чтобы приготовить этих людей для принятия Евангелия. Если нужны страдания, чтобы кто-то пришел в Божье Царство, я готов страдать.
Нам нужно пересмотреть свое отношение к страданиям. Но одно дело, когда болею я, и другое — когда болеют мои дети. Если у вас есть дети, вы знаете, что готовы взять на себя их болезни и пережить это сами. Мои девочки болели малярией несколько раз, и две из них чуть не умерли во время болезни. Они находились в коме неделю, не реагировали на лекарства. Мы думали, что Господь желает забрать их у нас, но по молитвам они обе до сих пор живы и здоровы.
Несколько раз мои коллеги, миссионеры, разговаривали со мной: «Джим, здесь очень тяжело и опасно, настало время отъехать отсюда». Я боролся в молитве и говорил: «Отец, я верю, что наш миссионерский призыв все еще действует, но как ответственный и верный муж я должен сделать все, зависящее от меня, чтобы защитить и обеспечить мою жену и детей, и я верю, что Ты восполнишь то, что я не в силах сделать для них».
Знаете, что тогда случилось? Ко мне пришел мир, который превышает всякое разумение, и Бог всегда восполнял то, что не мог сделать я. У девочек не был поврежден мозг от сильнейшего жара при малярии. Они сейчас рады своей жизни в нашей деревне и не променяют ее ни на что. Моя старшая дочь живет в Портленде, Орегон, учится на медицинском факультете. Когда она приехала туда три года назад, то говорила всем друзьям: «Я здесь на 6 лет, и когда это время окончится, я поеду снова в мою Ириан Джаю, потому что у меня есть миссионерское призвание. Я там не из-за родителей, а потому что меня призывает Бог.
Дьявол знает, что это время Жатвы, и он подстерегает нас страхом. Он хочет, чтобы мы струсили. Нам нужно принять решение, и самим напугать его, чтобы он сбежал.
Несколько лет назад я начал терять зрение на левый глаз из-за приема препаратов против малярии, которые мы использовали многие годы. В Хьюстоне, у ведущего офтальмолога в США, меня обследовали два дня, вставляли электроды, проводили все виды тестов. В последний день доктор пригласила меня к себе в кабинет и показала все результаты тестов. Она сказала: «Ущерб, нанесенный вашим глазам велик, процесс уже необратим, оба глаза поражены. Мы не можем ничего изменить». Я сидел спокойно и качал головой. Врач была раздражена тем, что я был такой спокойный и не испугался. Она спросила: «Так вы поняли, что это состояние будет постоянно ухудшаться?» «Да», — сказал я. Тогда эта женщина подумала, что я не слушаю ее и вышла из себя. Она сказала: «Как специалист я хочу вам заявить абсолютно авторитетно, что, с медицинской точки зрения, у вас нет никаких оснований видеть». Я улыбнулся и ответил: «Да, вы правы, нет причин, чтобы мне видеть, с медицинской точки зрения, но я вижу, потому что эту возможность дает мне Бог». Я не побоялся, потому что хочу столкнуть дьявола со своей дороги, и не собираюсь сворачивать.
Два года назад мы подумали перебраться из джунглей на побережье, куда уехало много молодежи из племени, и где процветало пьянство, азартные игры, доступны наркотики и так далее. Западный мир атаковал этих молодых людей. Каждый день мы с женой делали пробежки в шесть утра, чтобы поддерживать физическое состояние тела и иммунитет к малярии. В одно утро моя жена побежала одна, миновала поселок и выбежала на дорогу, туда, где не было ни домов, ни прохожих. Она не знала, что молодой мужчина уже поджидал ее у дороги в высокой траве. Ему было где-то 25 лет, он был подвыпивший. Он выскочил, догнал ее, схватил и сбросил в кювет. Там он начал срывать одежду и тащить ее в джунгли. Около полутора часов он мучил и пытался изнасиловать мою жену. Полтора часа он бил ее. Он отбил каждый сантиметр ее тела. На полтора часа Бог дал моей жене сверхъестественную силу сопротивляться. И когда она замерла без движения, парень подумал, что убил ее, и убежал. Бог дал ей еще силы, она встала и выползла на дорогу, где ее подобрал автомобиль. Потом она свидетельствовала: «Я рада, что еще несколько дней могу пробыть на земле, — и добавила, — дьявол, я смеюсь прямо тебе в лицо». Именно это она и сказала. Мы поняли, что духовная война так реальна. И знаете, на следующий день двадцать молодых людей прямо на улице приняли Иисуса. На следующий день еще двадцать детей, занимавшиеся проституцией и порнобизнесом, не знавшие, где в церкви дверь, пришли к Господу. Мы должны переосмыслить наше отношение к насилию, друзья. Миссии не будут больше безопасным или романтическим местом. Насилие станет частью жизни, куда мы пойдем, потому что Бог собирается двинуться прямо среди насилия. Сатана всегда будет работать за спиной, делая все возможное, чтобы помешать. И последнее его оружие — насилие. Большинство людей убегает от насилия. Но христиане должны понять, что там, где насилие, там взрыв пробуждения, и решающий момент в схватке с врагом — двинуться в среду насилия. Принесите туда мир Божий! Там, где вы читаете в газетах, есть вспышка насилия, там, знайте, бегает испуганный сатана. Церковь должна встать и войти именно туда. Свет пусть светит во тьму!
Есть цена, которую платят, чтобы стать Халевом и Иисусом Навином. Есть цель для вашего поколения, и надо осознать это.
Каково же назначение этого поколения? К чему им стремиться? Понимаете ли вы, что это — шанс для вас выполнить Великое Поручение. Это не будет легко, это будет тяжко. Это потребует, чтобы вы приняли страдание и бежали навстречу тому вызову, который прозвучал для вас, со словами: «Благодарю, Господь, за то, что ты удостоил меня страдания ради Имени Твоего, потому что это будет спасением для многих людей».
Мой лучший друг — человек по имени Сохоро. Он принял Евангелие с самой первой волной пробуждения. Большущий парень! Он немедленно стал евангелистом. Он не был в библейской школе, не обучался нигде. У него просто естественный дар евангелизма. Он говорит об Иисусе везде, где находится. Знаете, евангелист — не тот, кто стоит на стадионе и говорит тысячам об Иисусе. Евангелист — тот, кто каждый день говорит везде о том, что сделал для него Иисус. И большинство людей, которые слышат его, хотят стать христианами. Вот это евангелист. Я знаю, потому что сам живу с таким человеком, моя жена — евангелист. И Сохоро — евангелист, он входит в дома и говорит: «Я хочу вам рассказать нечто чудесное». Он сидит там часами, доколе вся деревня не соберется и не обратится ко Христу! Я слышал от него такие слова: «Я взял эту деревню для Иисуса». И мы двигались с ним от деревни к деревне, входили в другие племена, поскольку он знал их язык. Мы с ним собирались и переводили некоторые Библейские стихи для проповеди в этих племенах. Однажды, читая трудное для понимания место, он спросил: «Каково значение этого стиха?» Мы изучали в то время отрывок из Иоанна 14-ой главы: «В доме Отца Моего обителей много, а если бы не так, то иду приготовить место вам». Как объяснить людям племени Сауи, как выглядит Божий Дом? Все, что они знают и видели — простые тростниковые хижины, где нет стен и перегородок. Чаще всего по 20-30 человек живут в таком доме. А каков же Дом Божий со всеми дверями и комнатами? Мы спросили Сохоро. Он помолчал, потом задумался, начал ходить по комнате. Потом подошел и сказал: «Знаете, я думаю, что в Доме Божьем множество очагов. Потому что в хижине Сауи в каждом углу хижины есть очаг. Они приносят перегной с болот и разжигают огонь, на котором варят и сушат одежду. Ночью муж, жена и их дети спят вокруг этого очага. В другом углу хижины еще очаг и семья, и в еще одном углу — еще очаг и семья. Всего 30 человек. Так что единственными стенами в такой хижине являются очаги. Сохоро сказал: «В доме Божьем так много очагов — достаточно для всех христиан, чтобы возлечь с семьями вокруг них». Мы сказали: «Да, мы согласны». Так и перевели: «В доме Отца моего много очагов, и Я иду приготовить очаг для вас».
Месяцем позже у Сохоро был праздник в доме, и мы сидели и кушали у костра. Он стал как-то по-особенному тих и задумчив. Хотел спросить что-то и прознес: «Джим, на этой земле мы все делаем вместе — вместе едим, вместе служим, вместе берем эти деревни для Иисуса. Наши семьи всегда встречаются вместе, и жены, и дети. Я хочу спросить: на небесах в Его деревне будем ли мы жить и обитать вместе?» Со слезами мы сказали ему: «Сохоро, мы мечтаем быть у одного очага с твоей семьей на небесах».
Через пару недель Сохоро пошел в джунгли за пищей и не вернулся. Его жена и дочь разыскивали его всю ночь. В 5 утра они нашли его тело недалеко от реки без признаков укуса змеи, ядовитых стрел, следов борьбы, он не утонул, и не было вообще никаких следов насилия. Он был в отменном здоровье. Они принесли его тело в деревню. Мы отслужили панихиду по нем. Тогда я сказал о нем: «Никто не забирал жизнь у Сохоро. Но он, как Енох, был угоден Богу, и Бог взял Его в Свои обители». Иногда я представляю, что Сохоро разводит очаг на небесах и ожидает меня и всех из наших семей.
Вы знаете, там, на Брачном Пире Агнца, будут люди всех племен и народов и языков. Там будут верующие Сауи! Вы там встретите Арро, Айко, и всех этих людей. Не будет ни языковых, ни культурных барьеров, вы будете слушать их свидетельства и понимать их. Почему это случится? Потому что кто-то из этого поколения скажет в своем сердце: «Я пойду и достигну этих людей в это время, я не могу больше ждать. Я не буду бояться гигантов. Я выхожу. Это время войти в Обетованную Землю. Я пойду прямо к этим гигантам, потому что среди них моя Жатва».

Записано по материалам Молодежного
миссионерского слета «World Mandate»,
Уэйко, Техас, 2002 г.