Это были люди, всем сердцем жаждущие быть наедине с Богом в Его великом молчании. Почему они жаждали этого молчания и этого уединения? Ради себя? Нет. Отшельники, о которых мы говорим, уходили в пустыню ради других людей. Ради них они приносили себя в жертву.
Гора молчания Бога, покрытая облаком Его таинственного присутствия, призывала будущих пустынников, внушая страх и в то же время любовь. Пребывать в пустыне — значит слушать Бога. Это значит опустошить себя. Причем такое опустошение в действительности есть восхождение на эту великолепную гору, на самую ее вершину, где Господь пребывает в Своем сердечном молчании.
И хотя в молчании познаешь также и то, «как страшно впасть в руки живого Бога», тем не менее, какой это восторг, какая радость! Это так прекрасно, что душа не может устоять. Вот почему русские говорят, что тот, кто призван в пустыню, должен пойти туда или умереть, потому что Бог зовет его на эту гору, чтобы говорить с ним в благоговейном молчании, в любовном молчании! Ибо у Бога есть что сказать тем, кого Он призывает в пустыню, и то, что говорит им Бог, пустынники должны как пророки нести людям.
С общепринятой точки зрения, пустынник не очень разговорчив, как и любой пророк, но и к нему является ангел с пылающим углем — тот невидимый ангел, который, говоря образно, очищает огнем его ум и уста, а затем направляет пустынника в его прекрасное странствие.
В старину русские пилигримы начинали странствие с запасом пищи только на один день, как Христос учил своих апостолов. Таким образом, первый шаг за стенами дома (где бы этот дом, квартира, деревня или шалаш ни были) всегда был шагом серьезным, ведь эти люди оставляли практически все: отца и мать, братьев и сестер, часто даже жен и детей, они отказывались от привычной жизни своей семьи, своей деревни — рвали социальные связи.
Они уходили в одиночку... в одиночку, в неизвестность! Миряне и мирянки, призванные к служению в пустыне, уходили туда, чтобы быть действительно одинокими, быть наедине с Богом. Они освобождали ум и душу от всех прежних связей, потому что теперь они вступали со своими любимыми в новые отношения, где любовь существует в другом, более глубоком измерении. Потому что те, кто все оставляет ради Господа, все это же получает от Него обратно, но уже другим путем.
Пустынниками становились те люди, о которых можно сказать, что они узнали, «о чем надо заботиться, а что следует отбросить». Отныне пустынники жили со всеми теми, кого они покинули, в великом молчании Бога. Они постоянно приближались к лику Господа. Да, им приходилось учиться различать, о чем необходимо заботиться и от чего нужно отказаться.
Но что такое молчание Бога, если не речь Бога? Отец говорит через Сына, Который воплощает собой Его Слово, а Святой Дух отражает Их Троих в Одном и Одного в Трех. Именно ради этой встречи мужчины и женщины, уходя в пустыню, оставляли все и всех.
В тот момент, когда строительство пустыни было завершено и за пустынником закрывалась дверь, в его избушку входил не только он сам, но и все человечество. Именно за всех живущих пустынник должен был молиться, оплакивать их и ради них выдерживать все искушения, с которыми приходилось сталкиваться в его уединении. Именно ради всего человечества он должен был подавлять плотские желания, ради него он принимал одиночество, которое выходит за рамки нашего понимания и которое, в то же самое время, перестает быть одиночеством, когда пустынник начинает свое служение.
Когда пустынник закрывал за собой дверь в первый раз, он попадал в эпицентр испытания любовью Бога, потому что в этом необыкновенном, благоговейном, трепетном молчании Господа он узнавал, Кто есть Бог.
Бог открывался пустыннику во всей полноте, хотя даже тем, кто живет в религиозной общине, Он открывается редко. У вас может возникнуть вопрос: кто я такая, чтобы судить, кому Бог открывается больше, а кому меньше? Носители христианской духовности Востока убеждены что следует предоставить возможность отвечать на такие вопросы Самому Господу.
Чем больше я пытаюсь объяснить существо пустыни и представление русских о ней, тем больше возникает трудностей. Для меня это чрезвычайно сложная задача, потому что то, о чем я говорю, людям на Западе совершенно чуждо, особенно трудно все это понять жителям североамериканского континента. Однако я знаю, что пустыня является, по крайней мере, одним из ответов для западной культуры, которая столь зависима от рассудка, интеллекта, и потому все здесь пропускается через мозг, рассматривается почти с научной точностью.
Если что-нибудь и может исправить дефекты, наносимые такой тотальной рассудочностью, так это как раз опыт пустыни, почерпнутый из религиозной культуры Востока, но не принадлежащий ни Востоку, ни Западу, а прежде всего — христианству. Это — путь утоления извечного голода людей по Богу, Которого они ищут независимо от того, сознательно или нет совершают они свое странствие ко Всевышнему.
Все люди — пилигримы на дороге жизни. Некоторые из них, а их может оказаться больше, чем мы думаем, подобны пустынникам в поисках Всевышнего — Бога!
Поэтому я думаю, что идея пустыни начинает постепенно привлекать многих людей, которые будут появляться то тут, то там и которые будут искать место, где бы они могли войти в молчание Бога и встретить Слово — Христа — в этом молчании.
Я надеюсь, что дала вам некоторое представление о том, что значила пустыня для русских, и о том, что она была доступна для всех: для образованных и необразованных, для мужчин и женщин, однако важно еще раз подчеркнуть, что побуждение встать, отправиться на поиск и войти в пустыню — приходило от Бога.
Призванные на это служение (зачастую, измученные поиском своего пути) должны были получить благословение церковного священника. Ни один русский сам бы не отправился в это паломничество без Литургии, не преломив хлеба и не испив вина, без благословения священника.
Следует признать, что хотя в путь отправлялись и мужчины, и женщины, большинство пустынников все-таки были мужчины, бросившие все, что имели. Одни из них имели мало, другие — много, это было неважно. Они оставляли все, чтобы войти в пустыню и сделать ее своим пожизненным служением или, по крайней мере, служением на многие годы. Они входили туда с пустыми руками. Они познавали Бога непосредственно, а не из книг, потому что уже не верили, что Бог откроется им через книги.
Пустынножитель — это пустынник, старец или отшельник, если называть его множеством имен, которыми для этого пользуются в России, начинает с мысли, что существует только одна книга, которая открывает путь к познанию Бога. Он видит, что единственный путь познать Бога — идти к Нему в смирении, простоте и бедности, войти в Его молчание, и здесь, в молитве и терпении ждать, пока Он не откроется в выбранный Им час.
Итак, пустынники брали в пустыню только одну книгу — Библию. Они читали ее коленопреклоненно, не углубляясь ни в какие теоретические вопросы, а, возможно, и не интересуясь ими. Для них Библия была воплощением Слова, и они понимали: чтобы прочесть ее, недостаточно и целой жизни. Они глубоко верили, что каждый раз, когда они открывали ее, они стояли лицом к Слову.
Да, пустынник читает Библию коленопреклоненно. Он читает ее не умом. Хотя он и пропускает слова через свой разум, но разум пустынника находится в его сердце. Слова Библии подобны меду на его языке. Он читает их с глубокой верой. Он их не подвергает анализу. Он читает их и позволяет им оставаться в сердце. Он может прочесть только одно или два предложения или единственную страницу в день. Важно то, что он «слагает их в сердце своем», как это делала Мария. Он позволяет им укорениться в сердце и ждет, когда Бог придет и объяснит их, а сделает Он это непременно, когда оценит такую глубокую и полную веру.
Когда к Марии явился Ангел и приветствовал ее: «Радуйся, благодатная»,— она совсем не понимала, что означало это приветствие и что за этим последует. Она просто сказала «да» . Не понимала она и того, что Христос сказал ей в храме, когда она после трех дней поисков нашла Его. Однако она «слагала Его слова в сердце своем». Именно так поступает и русский пустынник. Он слагает все в сердце своем и, сохраняя молчание, ждет, когда Бог извлечет все эти слова из его сердца и откроет ему их значение.
Так отшельник учится познавать Бога. Не узнает о Нем, а познает Бога через Самого Бога. В великом молчании, в которое входит пустынник, Бог открывается тому, кто ждет Его откровения и не пытается «вытягивать из таинства все жилы», силой добиваясь Его раскрытия.
Нет, пустынник лежит ничком, ожидая от Бога объяснений, как это было с учениками в Эммаусе. Единственное, в чем он уверен, — это то, что сердце будет гореть в его груди так же, как пылало в груди учеников Христа.
Человек, откликнувшийся на зов пустыни и бросивший все, полагается на помощь ближних. По существу, он становится нищим. В России, когда в деревне узнавали, что в какой-либо брошенной избушке собирался поселиться отшельник или что он просил людей помочь построить ему домик, все радовались. Это означало, что кто-то будет молиться за них. Итак, пустынник обычно выбирал отдаленное местечко на опушка леса. Он искал потаенные места для своего обитания: горы, леса, рощи, где он был по-настоящему наедине с Богом. Он несколько ограничивал свои человеческие горизонты для того, чтобы его духовные горзонты стали безграничными.
О запасах пищи беспокоиться не приходилось. Отшельник обычно заводил огород, ловил рыбу в ручье или реке, в лесу рубил дрова для топки печи, чтобы не замерзнуть зимой, и старался заработать на жизнь. Он занимался каким-нибудь делом, например, плетением корзин, которые он не продавал, а просто раздавал нуждающимся в них. Люди приходили проведывать его, причем приходили многие. У русского пустынножителя не было замка или щеколды на двери, а если и были, то только для того, чтобы дверь не открывало ветром. Кто угодно мог постучать к нему в дверь в любое время дня и ночи. Помните, что он пустынножительствовал не ради себя, а ради других. Он являлся связующим мостом между людьми и Богом, Богом и людьми, и через него Господь говорил с людьми, особенно с теми, кому нужна была милость Слова Господнего — Его милосердие, сострадание, понимание и утешение. А кто не нуждается в них постоянно?! На Востоке верят, что пустынник является таким каналом связи, поэтому к нему идут люди и ему надлежит всегда быть доступным.
Кроме того, пустынник должен делиться едой с каждым, кто приходит к нему. Гости могут отказаться, но приглашение должно быть сделано. У пустынника может оказаться только кусок хлеба, но и тогда он должен разломить его пополам или на столько частей, сколько у него гостей. Так что вторым аспектом такой странной жизни является гостеприимство, стремление поделиться тем, что есть, угостить в любой момент. Гостеприимство означает и то, что пустынник делится с другими всем, что Бог посылает в его пустые руки. Он отдает все, что имеет: Божие Слово, свой труд, всего себя и свою еду.
Что мы имеем в виду, когда утверждаем, что он дает от трудов своих? Предположим, что пустынник живет недалеко от деревни. В период сенокоса там нужно убрать большое количество сена. Небо темное, похоже, что надвигается гроза. К пустыннику немедленно отправляют человека, который говорит ему: «Брат, сельчане просят тебя помочь убрать сено». Пустынник тут же бросает все, что бы он ни делал: молитву, чтение, что угодно, и все свое время отдает сенокосу.
У нас в России верят: если я касаюсь Бога, я должна коснуться человека, ведь в действительности между этими действиями границы не существует. Христос воплотился в человека, поэтому я должна, как и Сам Христос, быть человеком, омывающим ноги ближнего. Иными словами, омойте ноги ближнего, как это делал Христос, а омовение ног ближнего означает служение ему.
Я не могу молиться, если я не служу своему брату. Я не могу молиться Богу, воплотившемуся в человека, когда мой брат в нужде. Это невозможно, иначе я уподобилась бы священнику или левиту, которые прошли мимо человека, избитого грабителями, что совершенно недопустимо.
Итак, иногда пустынник может провести месяц или того больше, трудясь на благо жителей деревни, и у него ни на минуту не возникает мысль, что в это время он должен пребывать в уединении, читая Библию и молясь, потому что он всегда находится в пустыне собственного сердца, и, особенно, когда служит своим ближним.
Еще один аспект пустынножительства — кротость. Пустынник — смиренный человек. Молитва, которую постоянно произносит пустынник, — это Иисусова молитва (Господи Иисусе Христе, Cыне Бога живого, помилуй меня, грешного). Кроме того, он, конечно, может читать любую другую молитву, например, Акафист Богородицы, но Иисусова молитва является главной молитвой пустынника. Однако он должен не только молиться, но и усмирять плоть, строго соблюдая посты. Если вы увидите печального отшельника или пустынника, то это вовсе и не отшельник. Самые жизнерадостные люди в России — те, кто в 70 лет имеет глаза ребенка и кто наполнен радостью Господней, — это пустынники, потому что тот, кто вошел в молчание Бога, наполнен радостью Господней. Так что если вы увидите печального пустынника, то это лицемер и обманщик. Да, жизнь пустынника поистине наполнена тихой радостью Господа, и это отражается на его внешности. На его лице глаза ребенка, даже если это лицо старика или старухи. Он буквально излучает любовь и радость, которые не могут быть притворными.
Итак, пустынник — человек смиренный и покаянный. В духовности Востока существует поверье, что пустынник может быть отозван из пустыни Богом. Он чувствует, когда это происходит. Как? Русский не пускается в анализ, а принимает все на веру. Обычно говорят, что пустынник может выйти из пустыни, когда почувствует, что время молитвы закончилось, и что пора идти проповедовать и пророчествовать, как это было с Иисусом, то есть пришло время рассказать о том, что поведал ему Господь в Своем великом молчании.
И тогда пустынник снова становится странником. Он не возвращается в родные места, к своим близким, хотя и может пройти мимо них. Он пускается в странствие, рассказывая всем, с кем встречается, что он слышал в молчании Бога, и что Господь поручил ему нести эти слова в мир. Так соединяются два особых русских служения: странник может стать пустынником, а пустынник — странником! Странник, превратившийся в пустынника, — это человек поиска, который все глубже старается постичь Бога. Пустынник, который покидает пустыню и становится странником, становится пророком, и в этом состоит его призвание. Теперь он уже странничает не для того, чтобы выяснить, каково его призвание, а для того, чтобы нести Слово Божие.
Есть люди, которые странствуют всю жизнь. Некоторые пустынникии так и умирают в пустыне. Однако в большинстве случаев они достигают христианской зрелости, уготованной и ниспосланной им Богом через Его молчание в их уединении. Теперь они могут идти и проповедовать то, что они слышали в этом великом молчании.
Давайте надеяться, что когда-нибудь в жизни мы сможем встретить таких людей.

Екатерина Дохерти,
«Пустыня»