В современном обществе существует тенденция классифицировать церкви. Находя признаки схожести, церковь относят к той или иной деноминации. Отсюда возникает многообразие союзов, ассоциаций, объединений. И мир находит удовольствие в рассуждении о «правильности» той или иной церкви, охотнее судачит о борьбе между деноминациями, резюмируя свое нежелание приходить к Богу расхожим «вы сначала сами разбиритесь между собой, кто из вас прав».
Смотрит ли Господь сегодня на название церкви?

Когда человек приходит к Богу, Он дает ему не только спасение, прощение грехов, дар вечной жизни, — Господь Отец вводит человека в Свою церковь. Это большой подарок от Бога. Мы получаем вместе со спасением новую семью, в которой Бог — глава и Отец, а мы — Его дети. Через некоторое время человек узнает, что кроме Его церкви, где он получил спасение, оказывается, есть и другие, и они не всегда похожи на его родную общину. Где-то богослужения проходят по иному порядку, некоторые обряды могут отличаться.
Очень часто можно услышать вопрос: «А какая же вера правильная? Какая церковь идеальная?»

Такие мысли не только мешают приходить неверущим к Богу, они нередко портят отношения между отдельными церквями и верующими разных деноминаций.
Желающему познать Бога и принять спасение можно посоветовать, прежде всего, не искать «самую правильную церковь», а взыскать Господа, покаяться в своих грехах, принять Христа и Его прощение, и потом попросить Господа, чтобы Он ввел его в Свой дом, в церковь, стоящую на истине.
Что касается верующих, здесь мы отметим, что зрелые люди не пытаются найти «правильность» веры — они видят красоту Церкви в многообразии Божьих общин и ищут больше взаимодействия и общения, чем конфликтов.
В современной России разногласия в вопросах вероисповедания зачастую возникают между ортодоксальной, православной церковью и всеми остальными церквями, которые к православию не относятся.
Толкование термина «православная церковь» вряд ли затруднит простого россиянина, а вот определение всех других церквей в лучшем случае сведется к термину «неправославные», в худшем — сектанты.
Давайте же попробуем разобраться в многообразии и особенностях современной Церкви.
Внешняя «православность» российского народа всем известна. Согласитесь, что мало кто из нас, называя себя православным, читал Библию или полностью оставлял грех. А если и участвовал в церковных обрядах, то вряд ли мог объяснить, что такое крещение, причастие или Троица.
Некоторые, «радикально уверовавшие» решают для себя вопросы различий между евангельскими церквями и православием, очень просто: православные молятся иконам, значит они идолопоклонники; поп — это фарисей настоящего времени (обычно ссылаются на места из Писания типа: «делают свои дела с тем, чтобы видели их люди, увеличивают воскрилия одежд своих, любят приветствия в народных собраниях и чтобы люди звали их: учитель! учитель!» (Матф. 23: 5-7). Но такой подход не служит церковному сближению, примирению, да и нас не приближает ко Христу.
В ответ на это протестанты слышат упреки, что их вера не русская, их священники — самозванцы, а иногда, что они сами — американские шпионы. Но если последнее и обсуждать не стоит, то претензии на «нерусскость» веры надо уметь парировать. Ведь православие тоже не совсем «русская» вера. Греки, Кирилл и Мефодий, давшие нам письменность, проповедовали на Балканах, а креститель Руси, князь Владимир, проповедовал не только словом, но и мечом. Принятие Русью христианской религии Византийского образца проходило весьма неохотно. История знает примеры, когда миссионерские команды, посылаемые в отдельные города, не встречали там радушного приема, и тогда проповедники легко прибегали к помощи армии. Дружина входила в город, разбирала по бревнышкам дома тех, кто не хотел креститься, складывала их аккуратной стопочкой и выходила за город. Все было мирно. Но строить дома заново разрешалось только тем, кто соглашался креститься в новую христианскую веру. С тех пор вот уже тысячу лет русское православие пытается бороться с наличием языческих пережитков в народных обычаях: гадание на Рождество, масленица, праздник Ивана Купала и т. д.
Но мы не радуемся проблемам церквей. История церкви на Руси — это не только православная история, это и история пятидесятнической, баптистской, методистской и др. церквей тоже. Прошлое не принадлежит кому-то отдельно, оно общее. Всемирная история церкви всегда была историей борьбы за истину.
Церковь никогда не была идеальной, а ее доктрины менялись, формулировки оттачивались. Так происходило становление дошедшего до нас христианства. Все христианские церкви согласны с основными решениями относительно вероучений Вселенских соборов. Мнения расходятся лишь во второстепенных решениях. Говоря научным языком, мы все имеем доктринальную преемственность, начиная от первых апостолов.
Один из основных упреков, который выдвигают представители «традиционных» религий «нетрадиционным», — это отсутствие у священнослужителей евангельских церквей преемственности рукоположения от апостолов первого века. Дескать, вы возникли ниоткуда, поэтому у вас нет той власти, которую Бог делегировал Своим ученикам —апостолам. Но серьезный человек такими аргументами не оперирует. Ученым известно, что документально подтвердить преемственность священства невозможно.
А ведь с точки зрения Евангелия, не это главное. Важнее, что мы имеем преемственность вероучения, сохраняя себя в рамках исторического христианства. А еще важно, чтобы учение, проповедуемое в церкви, не расходилось с практикой жизни отдельных верующих.
Быть «правильным» христианином дело, конечно, важное, но согласитесь, что мы приходим в церковь не потому, что она правильная. Большинство из нас имели нужду. Кто-то страдал, кто-то болел. Нам было важно, чтобы Бог помог нам, явил нам Свою силу, власть и любовь. Если у человека болеет ребенок, он приходит к Богу за помощью, а не за доктриной. Душа каждого человека по природе — христианка. Мы внутренне чувствуем, какой Бог, хотя и не можем это выразить словами. Истина «впечатана» в нашего внутреннего человека. Многим Бог сначала помогает, и только потом мы что-то узнаем о Нем, познаем Его через Слово. Даже спустя годы после обращения, мы нуждаемся в чудесах и Его живом, сверхъестественном присутствии.
Иными словами, мы ищем пробуждения. В христианской истории было немало таких людей. Обычно их жизнь выглядела как протест против ритуалистичной, спокойной религии. Они нравились не всем, многие из них пострадали за свою веру. Поиск пробуждения — это не находка ХХ века. Такие люди были всегда. По духу мы являемся наследниками пробужденцев прошлых веков. Мы не только дети Мартина Лютера, но и Яна Гуса, Савонаролы, Франциска Ассизского, а также Серафима Саровского, Иоанна Кронштатского, потому что как и они, мы ищем сверхъестественного действия Бога в нашей земной жизни. Таких людей называют «ревивалистами» (от англ. revival — пробуждение, возрождение). Мы их преемники в деле пробуждения. Скорее всего, пробуждение в нашей жизни будет выглядеть по-другому, чем у них, но это и не важно. Важно то, что мы с ними одного духа, одного поиска.
Светские религиоведы обычно классифицируют церкви: протестанты, евангелисты, баптисты, пятидесятники и т.д. Но верующие по духу — соискатели пробуждения, наши братья есть во всех деноминациях и во всех временах. Для нас важнее чувствовать, что есть братство ищущих пробуждения, границы которого не совпадают с границами поместных общин, но оно реально.
Что еще сближает нас с другими церквями? Тот факт, что мы живем в России, делает нас причастными к тем, кто был гоним за веру в советское время. История России никогда не хвалилась свободой совести, а во время СССР, притеснения верующих приняло особый оборот. Уверовавшим в последнее время не всегда это известно. Гонения были жесткими и почти не прекращались. Прошедшие через горнило страданий приобретали особую закалку, которая влияет и на тех, кто приходит позже. С молоком матери мы впитываем героическую веру наших духовных отцов. Потерять взаимосвязь поколений, значит расточить то, что они собирали ценой жертвенной верности Христу.
Сейчас в СМИ не редко упоминают о том, что в Советском Союзе церковь была под фактическим запретом. Дескать, храмы разрушали, священников притесняли, молиться не разрешали. Действительно, это правда. Но ничего нового большевики не выдумали. Система репрессий, применявшаяся к православным, была выдумана ими же. Дело в том, что в Российской империи никогда не было того, что ныне мы называем свободой совести. Союз государства и православия привел к тому, что все, принадлежащие к иным вероисповеданиям оказывались как бы вне закона. Религиозное единообразие страны обеспечивалось полицейскими методами. «Иноверцев», т.е. баптистов, штундистов и т.п. сажали в тюрьмы, отправляли в ссылки, у них забирали детей и имущество. Для примера можно привести выдержки из законов того времени: За совращение из Православного в иное христианское (! — авт.) вероисповедание, виновный приговаривается: в первый раз к заключению в тюрьме на время от 8 месяцев до 1 года и 4 месяцев; во второй — заключению в крепости на время от 2 лет и 8 месяцев до 4 лет; в третий же раз, ...он приговаривается к лишению прав и ссылке на житье в Сибирь... Дети их отдаются на воспитание родственникам православного исповедания или, за неимением оных, назначаемым для сего от правительства опекунам, также православной веры. (Свод Законов Российской империи, т. XIV Устав о предупреждении и пресечении преступлений, Ст. 187, с сокращениями).
Когда большевики начали притеснять верующих, они не выдумали ничего нового. То, что применяла православная власть по отношению к другим, стало применяться и к ним самим. Вот уж точно: «что посеет человек, то и пожнет».
Ситуация изменилась 17 апреля 1905 г. В России был издан закон о веротерпимости, была провозглашена свобода перехода из одного христианского вероисповедания в другое. Но время свободы длилось не долго. К началу 30-х годов XX века волна сталинских репрессий прокатилась по всем конфессиям.
В настоящие дни мы являемся свидетелями огромного миссионерского движения по всему миру. Исполнение повеления Христа о проповеди Евангелия до концов земли приняло невероятный масштаб. Мы можем не знать, что так было не всегда. Не все века церковь посылала миссионеров. Проповеднический огонь первых христиан сильно угас уже через несколько столетий. Уклонившись в иное, церковь распространялась слабо. Особенно это было характерно для восточных церквей. Миссионерские усилия римско-католической церкви первых столетий христианства принес неожиданные плюсы в IV-V веках. Ослабевший Рим падал под ударами германских варваров, они были завоевателями, но не были язычниками. За некоторое время до сих событий все они перешли в христианство. Посему Рим грабили, но церковь не уничтожали. Правителей Рима смещали, но на их место приходили такие же христианские монархи.
Спустя тысячелетие у стен величественного Константинополя стояла армия мусульман. Отчаянные попытки византийцев спасти свою цивилизацию ни к чему не привели. Город был захвачен, церкви превращены в мечети.
Откуда взялись эти орды врагов? Они всегда жили на юге от Византии. Но восточные христиане не торопились нести им Cлово Божье. Гораздо выгоднее было торговать, а не спорить с западными оппонентами. Это вообще было характерно для всех восточных церквей. Ведь и славянские племена никто не стремился крестить. Князь Владимир едва ли не насильно привез греческих монахов в Киев, чтобы те научили русичей своей более прогрессивной вере. Он реально угрожал Константинополю военными сложностями на севере. Так было в Х веке. Но в веке ХV арабские и турецкие народы уже не нуждались в просвещении. Миссионерским молчанием Византии воспользовался Мухаммед, начавший проповедническую деятельность среди необращенных язычников Аравии. Таким образом, там, где молчали христиане, стали говорить их враги.
Особый рост миссий стал наблюдаться ближе к современности. Родоначальником этого движения принято считать Уильяма Кэри, который двинулся на миссию в Индию в конце ХVIII века. Его пример вдохновлял и вдохновляет многих по сей день. Используя свои неординарные способности к языкам, он переводил Библию на многие языки, закладывая основание для своих последователей. К концу его жизни он не только перевел Библию, полностью или частично, на 35 языков, но и повлиял на отмену индийского обычая сжигать вдов на костре вместе с их умершими мужьями.
Но в распространении Евангелия не все времена были благоприятными. Иногда события, казавшиеся позитивными на первый взгляд, оказывались иными впоследствии. Когда страны Запада начали свой поход на завоевание колоний на востоке, этим смогли воспользоваться и некоторые миссионерские организации. Вместе с армиями на берег Китая, Индии, Японии и других стран высаживались и проповедники с Библиями в руках. Но время менялось. Усиливающееся национальное движение противостояло не только западным властям, но и миссионерам, в которых видели неотъемлемую часть западного образа жизни. Одним из немногих, кто увидел опасность слишком близкого союза миссионеров и колониальных властей, был англичанин Хадсон Тейлор. Он отказался воспользоваться мнимыми преимуществами поддержки государства, благодаря чему успехи его Внутренней Китайской миссии были сохранены. Боксерское восстание 1899-1902 гг. смело не только представителей власти. Были убиты тысячи миссионеров. Но там где церкви поднимали местное китайское руководство, страданий удавалось избежать.
Подобные примеры учат нас широко и взвешенно оценивать свой труд на миссиях. Постараться быть водимым вечными истинами Евангелия, не соединяться с теми, кто является его врагом, иметь здравое отношение к власти и к сотрудничеству с ней, чтобы потом наши духовные дети не страдали от наших ошибок.
На сей день Тело Христа настолько многообразно, что это не перестает удивлять. Усиливается взаимоотношение между различными церквями, проводятся совместные богослужения. Мы уходим от того, чтобы смотреть на то, что нас разъединяет, стараемся смотреть на главное. Но и среди этого многообразия, мы призваны бодрствовать, чтобы сохранить духовное семя, переданное нам от духовных отцов. Есть уверенность в том, что границы, проведенные в Царстве Божием, не совпадают с видимыми границами церквей. Мир пытается нас систематизировать по каким-то своим критериям, да и самим нам легче объединяться, глядя на видимые признаки единства. Поэтому возникают союзы, организованные по признаку «крещенный духом или нет», «признающий говорение на языках или нет и т.д. Но Бог не смотрит на наше вероучение так же пристально, как и мы. Он смотрит на сердце. Найти себе подобных по духу можно не только среди единоверцев. Более того, есть уверенность, что Бог поможет нам найти их и там, где мы раньше и не думали.