Искусство как феномен человеческого бытия во все эпохи привлекало внимание множества людей, стремящихся постичь его сущность, раскрыть секреты его внутренней силы, способной воздействовать на сознание, нести в себе скрытое послание, соединять земное и небесное, прославлять Бога или разрушать веру. Отделившись от сферы обыденной жизнедеятельности, искусство заняло свою уникальную нишу, обрело специфические качества, выразившиеся как в процессе творчества, так и в продукте творчества.

Попытка осмыслить, что такое искусство, предпринималась с древних времен. Интересно, что в каждую эпоху формировалась своя точка зрения, но проходило время, и одна парадигма сменяла другую. Все это позволяет заключить, что искусство — не простой предмет, оно многомерно и многофункционально; художественная деятельность может приводить к самым неожиданным результатам; порой, в одно и то же историческое время произведения искусства могли находиться в конфликте друг с другом.
Искусство нельзя ограничить определенным кругом тем, образов, технологий. Наоборот, в истории его развития можно наблюдать многообразие форм, видов, методов воспроизведения. Оно может быть возвышенным или приземленным, духовным или материалистическим, элитарным или массовым, восхвалять Бога или превозносить дьявола. Искусство невозможно свести к единому принципу, единой формуле, единому определению. Для кого-то искусство — это игра, для кого-то — форма познания окружающего мира, кто-то стремится раскрыть себя в искусстве, самовыражаясь в творческой деятельности, для кого-то — это бизнес, кто-то занимается им от скуки, кто-то для общения с другими.
Так что же такое искусство? Необходимо проследить в исторической ретроспективе путь его осмысления.
Так, в Древнем мире в основе искусства видели подражание природе, его красоте (Гераклит). Аристотель утверждал, что людям с детства присуще стремление к подражанию, и что такие продукты подражания способны всем доставлять удовольствие. Например, в одной из статей французского поэта и философа Поля Валери (1871-1945) «Евпалинос, или Архитектор» раскрывается секрет храма, построенного для древнегреческого божества Гермеса: «Никто не знает, что этот утонченный храм – всего лишь математическое изображение одной девицы из Коринфа, которую я очень любил когда-то. Храм точно воспроизводит некоторые ее пропорции». А французский художник Никола Пуссен (1594-1665) в письме Шантелу от 20 марта 1642 г. писал: «Прекрасные девицы, которых вы могли встречать в Ниме, усладили бы ваш взгляд не меньше, чем дивные колонны Квадратного дома, тем более что последние есть не что иное, как древние копии первых». Пуссен имел ввиду, что такие архитектурные сооружения, как колонны и стелы, были своего рода подтверждением вертикальности, отличавшей человека от животного.
Римский архитектор, инженер, теоретик архитектуры 2-й половины I в. до н.э. Витрувий отмечал в своем трактате антропоморфный характер колонны: «Греки создали дорическую колонну, следуя пропорциям, силе и красоте мужского тела. Затем они придали ионической колонне утонченность женского тела». Многие исследователи пришли к выводу о том, что связь между архитектоникой здания и человеческим телом наиболее ярко выражается в системе пропорций и симметрии, которые архитектура заимствует у человека. «Она отражает наше желание увязать то, что облагорожено нашим сознанием, с тем, что мы все принимаем чувствами. Колонна воссоздает основные линии тела: прямой, как палка, человек, стоящий на одной ноге. Такое крайнее упрощение живого тела, превращенного по сути, в геометрическую форму, подразумевает, что потенциально любая форма содержит в себе идею идеальной модели» (Ф. Комар).
Этот принцип подражания касался и других видов искусства, даже тех, которые не имеют конкретности словесного высказывания, как в литературе, и непосредственной видимости, как в живописи или архитектуре. Так, музыка, по мнению Аристотеля, с помощью ритмов и мелодий подражает определенным состояниям души — гневу, кротости, мужеству.
В эпоху Средневековья художественные навыки погибшего Античного мира были употреблены для отражения духовной вселенской картины с Иисусом Христом в центре мироздания. Распространяющееся христианство несло новое видение бытия, где на первое место вышли отношения человека с Богом. Мир — тонущий, разбитый грехом корабль; Бог — путь, истина и жизнь; человек — перед лицом судьбоносного выбора — жизнь или смерть. Духовное проецировалось на материальное. И поскольку материальный мир был признан несовершенным, отсюда специфика средневекового искусства — искажать божественные образы, делать их непохожими на земные: фигуры Бога, Ангелов, святых на фресках и барельефах храмов намерено искажались — какие-то части тела могли быть уменьшены или, наоборот, увеличены. Таким образом, средневековый художник пытался в искусстве отделить духовное от мирского.
Но к XIV веку в Европе аскетизм Средневековья сменился новым пониманием места человека в мире. Во многом это было обусловлено возрождением интереса к наследию Античности (отсюда и название эпохи — эпоха Возрождения) с его культом красоты. Да, греки многого достигли в области искусства, и у них было, чему поучиться. Самое главное, что объединяет мировоззрение этих эпох, — это повышенное внимание к человеку. Почему? Потому что древние греки, как и христиане, верили, что человек сотворен Богом и поэтому носит божественный образ.
Итальянский поэт Тассо (1544-1595), опираясь на суждения Аристотеля, утверждал, что предмет искусства — человек. А вот французский поэт Буало-Депрео (1636-1711) заявлял, что главный предмет искусства — красота государственной жизни, которая отражает добро и целесообразность.
Существовали и существуют совсем необычные суждения об искусстве, как, например, концепция французского аббата Дюбо (1670-1742), одного из ранних представителей эпохи Просвещения. В работе «Критические размышления о поэзии живописи» (1719) он искал пружины развития искусства в природе и объяснял изменения искусства изменениями воздуха.
Немецкие философы XVIII в. Баумгартен и Вольф описали в искусстве разные уровни познавательной деятельности: низшую — как постижение искусством прекрасного, и высшую — постижение истины наукой.
Другой немецкий философ XVIII в. И. Кант разделял искусство на приятное — низшая, неполноценная форма художественного творчества, связанная с практическими целями, и прекрасное, то есть настоящее, не связанное с практическим интересом, эстетическое, изящное искусство, искусство как свободная игра человеческих познавательных способностей.
Немецкий историк культуры Гердер (1744-1803) считал, что на искусство влияет климат и характер народа. Его соотечественник, немецкий философ Гегель (1770-1831) считал, что мир отражает абсолютный дух, и в его философской концепции искусство является одной из ступеней (низшей) его познания.
Русский литературный критик, публицист В. Белинский (1811-1848) видел зависимость содержания произведений искусства от содержания жизни народа. Немецкий философ, социолог, экономист, политический журналист и общественный деятель К. Маркс (1818-1883) видел в искусстве познавательное и воспитательное значение.
Французский теоретик, создатель культурно-исторической школы в искусствознании И. Тэн (1828-1893) считал, что на развитие искусства влияет «духовная температура» общества. А его соотечественник, философ-позитивист Гюйо (1854-1888) видел в искусстве функцию общественного организма.
Еще одна фигура — советский психолог, разработавший культурно-историческую теорию в психологии, Л. Выготский (1896-1934) видел в художественной деятельности проявление и участие определенного круга «умных» эмоций, доставляющих эстетическое наслаждение, и которые существуют только в художественной системе. «Не освоив эту систему, ничего нельзя ни понять, ни пережить в искусстве» (Ю. Борев).
Итак, мнений много, и все они по-своему правильны. Здесь присутствует еще один важный фактор, который объясняет такое разнообразие понимания предмета — индивидуальность тех, кто воспринимает искусство. У всех разная судьба, разная степень познания окружающего мира, разные условия воспитания, свое отношение к миру, обществу и Богу.
Такую ситуацию можно представить на примере людей, рассматривающих египетские пирамиды с разных расстояний. Тот, кто смотрит с высоты пролетающего самолета, видит квадраты, тот, кто смотрит с расстояния нескольких километров — видит, что их несколько, тот, кто стоит вблизи, может не увидеть всю картину целиком, зато он видит множество уникальных деталей, которые издалека не видны. И совсем другое восприятие этого памятника у тех, кто находится внутри. Следовательно, каждый прав по-своему, каждый видит настолько, насколько ему открыто.
В христианском мире, где все называют друг друга братьями, как ни странно, также наблюдаются самые различные мнения по поводу искусства — кто-то, считает, что оно не допустимо в духовной практике и в Богослужении, кто-то, наоборот, чрезмерно уделяет этому внимание, порой отодвигая сущность духовного служения на второй план (или еще дальше). Каждому на память приходят расписанные фресками и украшенные скульптурами и барельефами католические и православные храмы. Эта традиция сложилась из побуждения проповедовать веру, так как в средние века основное население городов и деревень было неграмотным, и когда человек приходил в храм, то он получал информацию через эти картины, латинский текст службы был для него закрыт.
В католической церкви используется орган — царственный музыкальный инструмент, который в силу своего устройства дает очень объемное, пространственное звучание, создавая в церкви ощущение вселенского присутствия. Орган состоит из большого числа труб разной величины. Звук рождается в них при колебании воздуха, подобно богодухновенной молитве верующих. А вот православная церковь видит поклонение совсем в другой форме: для нее поклонение «в духе и истине» (Ин. 4:24) не является полным, если молитва исполняется не людьми, а бездушным инструментом.
Архимандрит Амвросий (Фонтрие) как-то привел слова одного святого человека: «Когда я вхожу в храм и слышу пение и чтение Слова Божия — они проникают в мою душу — я погружаюсь в океан такой любви, что забываю, что нахожусь на службе». Поэтому в православных храмах поют без музыкального сопровождения, и эта музыка также прекрасно прославляет Бога.
В XVI веке родилась протестантская церковь, многие атрибуты Богослужения были упразднены, роскошь и богатство культа раздражало нищенствующий народ. К тому же, многие так называемые «святыни» — иконы, мощи святых, куски креста Господня, индульгенции и т. п. были признаны лидерами протестантского движения как не имеющие никакой духовной силы, они были удалены из церкви. Но и здесь мнения о степени присутствия художественных объектов расходились. Так, Мартин Лютер (1483-1546), один из лидеров немецкой Реформации, говорил: «В наших церквях осталось только два украшения — музыка и цветы». Кальвин в своей реформатской позиции пошел еще дальше — стал ломать органы в церквах, так как они ассоциировались с ненавистным для него католичеством, и оставил только пение псалмов в унисон без музыкального сопровождения.
На сегодняшний день этот вопрос продолжает оставаться открытым. Верующие пытаются понять — может ли церковная музыка облекаться в современные стили — рок, джаз, рэп, гранж, эмбиент и др. Нужны ли в церкви театральные постановки, или это вообще греховное занятие? Может ли христианин заниматься творчеством, то есть быть профессиональным художником, архитектором, музыкантом, поэтом? Споры продолжаются. Но во всем этом важно другое — насколько эта деятельность сможет возвеличить Бога.
Есть еще один важный аспект искусства: любое художественное произведение является своеобразным посланием, носителем информации. Произведение искусства — это высказывание, это чья-то мысль, возвышенная или бредовая, но это форма функционирования человеческого сознания. Например, композитора уже нет давно в живых, а его музыка звучит, стихи поэта читают, образы картин художника приковывают зрительские взгляды. За любым произведением стоит автор.
Вспомним известную Джоконду. На протяжении столетий людей волнует ее таинственная улыбка: почему она так улыбается, что сокрыто в этом тайном послании художника? Диалог автора и аудитории — важное свойство искусства, то, что ученые называют дискурсом. Это свидетельствует о скрытом духовном потенциале искусства. Иногда в искусстве не столь важно, что оно изображает и как, но кто за этим стоит.

В Библии есть много мест, которые указывают на позицию Бога в вопросах, касающихся самовыражения человека. «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, — тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6:22-23); «Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое, ибо от избытка сердца говорят уста его» (Лк. 6:45). В оценке искусства немаловажно, какую позицию перед Богом занимает человек.
Развитие мировой цивилизации — ясное доказательство тому, что искусство неразрывно связано с историческим процессом, это неотъемлемая часть жизни человека, способ его самовыражения, поклонения Всевышнему.
Но откуда в человеке такая тяга — творить? Верующим людям не приходится долго над этим думать: теория креационизма, которая представляет мир как творение Бога, открывает, что человек сотворен по образу и подобию Бога и потому отражает в себе Его качества. После грехопадения человек стал еще и отражать качества дьявола (Каин убил Авеля). Появился еще один источник продуцирования идей и намерений. Библия его называет горьким.
Искусство — это процесс созидания. В статье рассматривалось, что через художественную практику человек осваивает окружающий мир, подражая ему. Но еще одно важное качество искусства — это расширение нашего мира за счет создания новых, пусть и вымышленных, художественных пространств. Например, искусство привнесло в наше бытие героев, которых никогда не существовало — Ромео и Джульетта, Дон Кихот, Гулливер, Доктор Фауст, Евгений Онегин, Том Сойер, Айболит и мн. др.
Кроме этого искусство представило обычные предметы в необычном образе.
Искусство дало возможность создать немыслимые парадоксы. Картины позволили увидеть нереальное. Возникли необычные стихи предметной формы, еще их называют фигурными, которые, как правило, походят на тот предмет, о котором идет речь. Здесь приведено стихотворение Симеона Полоцкого (выдающийся деятель восточнославянской культуры XVII века, духовный писатель, богослов, поэт, драматург, переводчик, монах-базилианин), имеющее форму креста.
И опять встает вопрос: зачем человеку нужно искусство? Ответ можно получить, рассматривая творения Бога. Такое многообразие и неповторимость форм свидетельствуют о чудесном Боге, Дух Которого пребывает в человеке. Божественная природа, сокрытая в нас от вечности, являет себя в различных формах творческого выражения. Человек может направлять эту силу в неправильном русле — тогда наступает смерть искусства, но искусство, направленное на прославление Творца, живет в веках, такие произведения искусства принято называть бессмертными.
Искусство в церкви — особый вопрос, не однозначный и не простой. Его нельзя рассматривать как необходимый атрибут жизни всех без исключения христиан. Искусство — это уникальный феномен; умение создавать художественные произведения — дар Божий. Не всем искусство понятно, не всем нужно. Но, следует признать, что это одна из удивительных и оригинальных форм выражения веры, а также Богопочетания. Творчество верующих мастеров: художников, поэтов, музыкантов, скульпторов и других творческих людей строится на их собственной интерпретации Божественных откровений. В них всегда присутствует личное прочтение Библейских истин, которые находят воплощение в художественных образах. Поэтому верующий художник ответственен за то послание миру, которое он вкладывает в свое творение.
В свою очередь верующие в церкви должны сохранять чуткость к движениям Божьего Духа, развивать эрудицию и вкус, чтобы быть способными расшифровывать скрытые послания, заключенные в художественных образах, уметь оценить и принять их по достоинству или же, наоборот, верно аргументировать их неприятие.
Отличие искусства, рожденного человеком, от Божественного искусства в том, что Бог вечен, бесконечен в Своей изобретательности, а человек смертен, и как ни печально, его искусство также умирает: картины блекнут, музыка забывается, дворцы разрушаются. Но за порогом земной жизни нас ждет продолжение.

Галина Домбраускене