ДУХОВНАЯ ПИЩА  

Ключи к более глубокой жизни

Э. Тоузер

Подставляя ветру лицо

Где бы сегодня не встречались христиане, одно слово наверняка можно услышать постоянно; это слово «пробуждение».
В проповедях, песнях и молитвах мы постоянно напоминаем Господу и друг другу, что для решения всех наших духовных проблем к нам должно прийти «мощное, такое же, как в давние времена, пробуждение». Религиозная пресса также, в большой степени придерживалась того мнения, что пробуждение это единственная великая нужда на данное время, и каждый, кто способен подготовить небольшую статью о пробуждении, может быть уверен в том, что найдётся множество редакторов, которые опубликуют эту статью.
Ветер подгоняет к пробуждению так сильно, что едва ли у кого-либо возникает желание задуматься поглубже, чтобы разобраться в этом явлении или набраться смелости обернуться и встать к ветру лицом, хотя, вполне вероятно, что именно таким образом можно обнаружить истину. В религии существуют свои направления моды и популярности точно также как в философии, политике и в женской моде. Исторически, основные мировые религии переживали времена упадка и восстановления, и эти восстановления историографы, не задумываясь, называют пробуждением. Не будем забывать, что в некоторых странах сегодня ислам переживает пробуждение, а последние сообщения из Японии ясно указывают, что после краткого упадка, в результате Второй Мировой Войны, в страну гигантскими шагами возвращается Синтоизм.
В нашей собственной стране Римский Католицизм, как и либеральный Протестантизм, движутся вперёд такими темпами, что без слова «пробуждение» это явление никак не опишешь. Всё это совершенно не сопровождается хоть каким-нибудь ощутимым подъёмом стандартов морали среди приверженцев этих направлений.
Религия, даже такая как популярное христианство, может пережить внезапный подъём, совершенно не имеющий ничего общего с преобразующей силой Духа Святого и, таким образом, оставить церковь следующего поколения в гораздо худшем состоянии, чем, если бы этого внезапного бума не было бы вообще. Я верю, что настоятельная нужда сегодняшнего дня это не просто пробуждение, но радикальная реформация, которая дойдёт до корней наших моральных и духовных болезней и займётся скорее причинами, чем последствиями, болезнью, а не её симптомами.
Моё глубокое убеждение состоит в том, что в данных обстоятельствах нам совершенно не нужно пробуждение. Широкомасштабное оживление такого христианства, каким оно является сегодня в Америке, может оказаться моральной трагедией, после которой мы не восстановимся и за 100 лет.
"Вот мои аргументы. Во время прошлого поколения, как реакция на Высокую Критику (принижение непогрешимости Библии) и её порождения, Модернизма, в Протестантизме возникло мощное движение в защиту исторической христианской веры. Это движение, по понятным причинам, получило название «Фундаментализм».
Это было относительно спонтанное движение, без особой организации, но его целью, где бы оно не появлялось, было одно и то же: «остановить бурлящий прилив отрицания» в христианском богословии и вновь утвердить и защитить базисные учения Новозаветного Христианства. Такова история этих событий.
Жертва собственных добродетелей
То, что, как правило, остаётся незамеченным, это то, что Фундаментализм, по мере своего проникновения в различные деноминации и неденоминационные группы, пал жертвой собственных добродетелей. Слово умерло в руках своих друзей.
Богодухновенность библейского текста, например, (учение, которого всегда держался и держусь сегодня) вскоре было сковано трупным окоченением. Пророку закрыли рот, а книжник овладел умами верующих.
Религиозное воображение увяло на больших участках. Неофициальная правящая религиозная верхушка решала за христиан, каким канонам веры следовать.
Не сами Писания, но то, что книжники понимали как Писание, стало христианским вероучением. Христианские колледжи, семинарии, Библейские институты, Библейские конференции, популярные комментаторы Библии объединились для укрепления культа текстуализма, жёсткой приверженности букве текста. Изобретённая человеком жёсткая система диспенсаций, т.е. Божьего регулирования миром по разному в разные периоды времени, освободила христиан от покаяния, послушания и несения креста, превратив это в формальность. Отдельные большие отрывки из Священного Писания были вообще изъяты из рассматривания Церковью в свете жёсткой системы «преподавания Слова истины».
Всё это породило религиозную ментальность, враждебную к истинному учению Христову.
Над Фундаментализмом повисло что-то типа холодного тумана. Почва под ним была знакомой. Безусловно, она представляла собой новозаветное христианство. Там были и базисные учения Библии, но климат был совершенно неблагоприятный для созревания сладких плодов Духа.
Общее настроение совершенно отличалось от настроения ранней Церкви, и от великих душ, которые страдали, пели и пребывали в благоговейном поклонении в прошлые века. Доктрины были здравыми, но чего-то жизненно важного не хватало. Древу здравого учения не позволяли расцвести. Голос горлицы редко был слышим в земле нашей; вместо горлицы, на свою искусственную жёрдочку уселся попугай и усердно повторял то, чему его учили, да и весь эмоциональный тон был унылым и тусклым.
Вера величественная, жизнеутверждающая доктрина в устах апостолов, стала совершенно непохожей на себя в устах книжников; силы оставили её. По мере того, как буква торжествовала, Дух удалялся, и буквализм царствовал вовсю.
Для верующих наступил период Вавилонского пленения.
Справедливости ради, следует сказать, что таковой, была только общая атмосфера. Конечно же, были некоторые, даже в те мрачные времена, чьи жаждущие сердца были лучшими теологами, чем их учителя. Таковые не сдавались, но исполнялись такой полнотой и силой, которые были просто незнакомы остальным. Таких жаждущих было немного, да и шансы были слишком неравны; они не смогли рассеять тумана, висевшего над землёй.
Ошибка текстуализма не в доктрине. Она гораздо тоньше и намного трудней для обнаружения, однако её влияние, тем не менее, смертоносно. Вина заключается не в богословских концепциях, но в допускающих точках зрения.
Текстуализм допускает, например, что если какая-либо вещь названа каким-либо словом, то это слово должно стать вещью в нас. Если оно употреблено в Библии, оно автоматически перемещается в нас.
Если мы усвоили доктрину, то вместе с ней пришёл и опыт переживания. Если что-то относится к Павлу, то, безусловно, это присуще и нам, потому что мы принимаем послания Павла как богодухновенные. Библия говорит нам, что значит быть спасённым, а текстуализм насильно вбивает в нас тот факт, что мы спасены, то есть то, к чему по своей природе Библия не призвана. Таким образом, уверенность в личном спасении становится ни чем иным, как логическим умозаключением на основании положений доктрины, а опыт спасения становится в таком случае полностью умственным.
 

Бунт против умственной тирании
Затем последовал бунт. Человеческий разум может мириться с текстуализмом ровно столько, пока он не начнёт искать путей для бегства. Поэтому спокойно, и в совершенном неведении, что какой-то бунт вообще происходит, приверженцы фундаментализма прореагировали во всей своей массе, но не вразумившись учением Библии, а из-за ментальной тирании книжников. С отчаянностью утопающих, они отвоёвывали себе путь наверх, чтобы глотнуть свежего воздуха и вслепую наносили удары, борясь за большую свободу мысли и за то эмоциональное удовлетворение, которого жаждала их природа, но в которой их учителя им отказывали.
Результатом последних 20 лет был упадок религиозной морали, который по своим масштабам можно сравнить с Израилем, поклоняющемуся золотому тельцу. О нас, библейских христианах, могли бы справедливо сказать, что «мы сели есть и пить и встали играть». Линия, разделяющая Церковь и мир была практически аннулирована.
Кроме некоторых вопиющих грехов, грехи, совершаемые невозрождённой частью человечества, находят одобрение шокирующего количества номинально возрождённых христиан, которые, к тому же, с готовностью копируют эти грехи. Христианская молодёжь смотрит как на пример для подражания на самый отвратительный тип мирского человека и пытается изо всех сил быть похожим на него.
Религиозные лидеры усвоили технику рекламы; хвастовство, заманивание и бесстыдные преувеличения становятся нормальным явлением в деятельности Церкви.
Моральный климат не Новозаветный, но, скорее, напоминает Голливуд или Бродвей.
Большинство евангельских христиан из инициаторов стали имитаторами, поскольку их образцом для подражания является этот мир. Святая вера наших отцов превратилась во многих местах в форму развлечения, и, самое пугающее то, что всем этим Церковь, начиная с самой верхушки, питает массы людей.
Глас возмущения, идущий из Нового Завета и который звучал в полную мощность, когда Церковь была в пике своей силы, сейчас глушится с большим успехом. Кардинально важный элемент личного свидетельства и жизни, который когда-то делал христиан ненавистным в глазах этого мира, отсутствует у сегодняшнего евангельского христианства. Когда-то христиане были революционерами в нравственности, не в политике - но мы потеряли наш революционный характер. Уже больше не опасно быть христианином и это дорого не обходится. Благодать из бесплатной превратилась в дешевую.
Сегодня мы заняты тем, что убеждаем этот мир, что он может иметь все блага Евангелия, не причиняя никаких неудобств своему обычному образу жизни. Всё происходит по принципу «всё как всегда, плюс небо».
Такое описание современного христианства, хотя и нельзя считать абсолютно универсальным, справедливо в отношении подавляющего большинства сегодняшних христиан. Именно по этой причине не имеет никакого смысла большим группам верующих проводить долгие часы, умоляя Бога о пробуждении.
 Если мы не собираемся меняться, незачем и молиться.
Если только у людей, пребывающих в молитве, не будет глубокого видения и веры изменить весь свой образ жизни, сделав его подобным Новозаветному, истинного пробуждения быть не может.

Когда молиться не должно
Иногда молиться не только бесполезно, но и не должно. Вот вам пример: Израиль потерпел поражение от жителей города Гая, и «Иисус разодрал одежды свои и пал лицем своим на землю пред ковчегом Господним, и лежал до самого вечера, он и старейшины Израилевы, и посыпали прахом головы свои».
Согласно нашей современной философии пробуждения они делали именно то, что было нужно, и, если бы они продолжали это делать подольше, то, конечно же, они убедили » бы Бога и вернули себе благословение. Но «Господь сказал Иисусу: встань, для чего ты пал на лице твоё? Израиль согрешил, и преступили они Завет Мой, который Я завещал им... встань, освяти народ и скажи: освятитесь к утру; ибо так говорит Господь Бог Израилев: «заклятое среди тебя, Израиль; посему ты не можешь устоять пред врагами твоими, доколе не отдалишь от себя заклятого».
Внутри Церкви должна произойти реформация. Умолять Бога о том, чтобы Он послал потоки благословений на вероотступническую и непослушную Церковь это напрасная трата времени и усилий. Новая волна интереса к религии сделает не больше, чем пополнение рядов в Церкви, у которой нет никакого желания признать господство Иисуса Христа и ходить в послушании Его заповедям. Богу будет безразлично количественное наполнение церквей, если только те, кто посещают собрания, не изменят свои пути и не начнут жить святой жизнью.
Однажды Господь устами пророка Исайи сказал слова, которые должны всё расставить на свои места.
«К чему Мне множество жертв ваших? Говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота; и крови тельцов и агнцев, и козлов не хочу. Когда вы приходите являться пред лице Моё, - кто требует от вас, чтоб вы топтали дворы Мои? Не носите больше даров тщетных; курение отвратительно для Меня; новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие - и празднование!... Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетённого; защищайте сироту; вступайтесь за вдову... если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли».
Молитва о пробуждении будет иметь успех, если она сопровождается радикальными изменениями жизни; не ранее этого. Ночные бдения, которым не предшествует практическое покаяние, могут вообще быть неугодны Богу. «Послушание лучше жертвы».
Мы должны вернуться к Новозаветному христианству, не только на уровне символа веры, но во всём объёме образа жизни. Отделение, послушание, смирение, простота, серъезность, самодисциплина, скромность, несение креста: всё это снова должно стать частью всеобъемлющей концепции христианства и являть себя в повседневном хождении. Мы должны очистить от торгашей и менял и полностью отдать себя снова во власть нашего воскресшего Господа.
Это относится к автору этих строк точно также как и к каждому, кто исповедует имя Христа. Тогда мы можем молиться с дерзновением, уверенно ожидая наступления истинного пробуждения.
 

«Если мы достаточно чутки к Божьему голосу,
то мы не должны успокаивать себя тем, что
нам просто следует «верить» ему...
Повелениям следует подчиняться, и пока мы
не подчиняемся им, мы являем по отношению
к ним полное равнодушие. А услышать их и не
послушаться это намного хуже, чем вообще
никогда их не услышать».
Э.У.Тоузер

Желая Бога

Представьте себе, что какое-то ангельское существо, которое с тех пор, как было сотворено, знало глубокий, спокойный восторг пребывания в Божьем Присутствии, появится на земле, и будет жить какое-то время среди нас, христиан. Не думаете ли вы, что оно ахнет оттого, что увидит.
Оно может, например, изумиться, как мы можем спокойно жить на таком бедном, сером уровне духовного опыта.
Ведь у нас в руках, в конце концов, находится послание от Бога, не только приглашающее нас в святое общение с Ним, но и дающее нам детальные указания как в это общение попасть. После пребывания в торжестве абсолютного счастья очень близкого общения с Богом, как может это существо понять обыденный, легко удовлетворимый дух, характерный для большинства евангельских христиан сегодня? А если бы наше гипотетическое существо знало такие ослепительно яркие души как Моисей, Давид, Исайя, Павел, Иоанн, Стефан, Августин, Ролле, Резерфорд, Ньютон, Брейнерд и Фабер, то оно могло бы прийти к логическому заключению, что христиане 20 века, где-то недопоняли какое-то из жизненно важных учений о вере и застряли на подходе к истинному знакомству с Богом.
Вот если бы оно посидело в качестве зрителя на дневных сессиях обычной Библейской конференции и отметило бы для себя претенциозные утверждения, которые мы, христиане, делаем в отношении себя самих как верующих во Христа, а затем сравнило бы их с нашей повседневной жизнью фактического духовного опыта.
Безусловно, оно бы пришло к выводу, что существует серьёзное противоречие между тем, что мы думаем и тем, кем мы являемся на самом деле.
Смелые утверждения, что мы дети Божьи, что мы совоскресли с Христом и посажены с Ним в небе, что в нас пребывает животворящий Дух, что мы члены тела Христова и дети нового творения - всё это отрицается нашими же отношениями, поведением и, более всего, отсутствием в нас огня и духа истинного поклонения.
Возможно, если бы наш небесный гость указал на огромное несоответствие между нашими доктринальными убеждениями и тем, как мы живём, от него бы с улыбкой отмахнулись, пояснив, что это нормальное различие между нашим стандартным прочным основанием и нашей изменчивой природой.
Тогда, конечно, он пришёл бы в ужас оттого, что существа, сотворенные некогда по образу и подобию Божьему, позволяют себе подобным образом играть со словами и легкомысленно относиться к собственной душе.
Примечательно, не так ли, что из всех, называющих себя евангельскими христианами, именно те верующие, которые считают Павла фигурой номер один, очень часто менее всего напоминают Павла по духу.
Существует огромная и важная разница между согласием с убеждениями апостола Павла и жизнью подобной жизни Павла.
Некоторые из нас, которые годами сочувственно наблюдают за происходящим в среде христиан, чувствуют, что не могут не воскликнуть, перефразируя слова умирающей королевы: «О, Павел, Павел, сколько зла было совершено в твоё имя». Десятки тысяч верующих, которые гордятся пониманием посланий к Римлянам и Ефесянам, не могут скрыть острое духовное противоречие, существующее между их сердцами и сердцем Павла.
Эту разницу можно выразить таким образом: Павел искал, находил и искал снова... Они же ищут, находят, но дальше уже не ищут. После того, как они, так сказать, «приняли» Христа, их тенденцией стало подменять жизнь логикой, а опыт хождения знанием доктрин.
Для них истина становится покрывалом, прячущим лицо Божье; для Павла же она была дверью в самое Присутствие Божье. Дух Павла был духом любящего исследователя. Он был старателем в Божьих холмах, ищущим золото личного духовного познания. Многие сегодня, стоящие рядом с учением Павла, не последуют за ним в его страстном желании познать Бога реально.
Разве это не есть быть последователем Павла в чисто номинальном смысле?
 

Если бы Павел проповедовал сегодня
Словами «чтобы мне познать Его» Павел ответил на привязчивое нытьё плоти и поспешил к совершенству. Все приобретения он почёл тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса Господа, и если знать Господа лучше означало страдания или даже смерть, Павлу было всё едино. Для него уподобление Христу было приемлемым за любую цену. Он желал Господа как лань желает к потокам воды, и рассудительное спокойствие не имело ничего общего с тем, как он себя чувствовал. «Вполне вероятно, сотни вкрадчивых и подленьких самооправданий громоздились, чтобы замедлить его движение, и мы тоже слышали их все. «Береги своё здоровье», предупреждает осмотрительный друг. «Существует опасность расстройства рассудка», говорит другой. «Ты получишь репутацию экстремиста», кричит третий, а рассудительный учитель Библии, в котором больше Богословия, чем жажды по самому Богу, поспешит уверить Павла, что больше вообще искать нечего. «Ты же облагодатствован в Возлюбленном», говорит он «и благословлен всеми духовными благословениями в небесах во Христе». Чего же ещё тебе надо? Только верь и ожидай дня Его триумфа».
Именно такие побуждения и приходилось бы слышать Павлу, живи он среди нас сегодня, потому что я сам слышал нечто подобное от святых, стремившихся к Богу в высоком духе, рвавшихся ввысь к познанию Бога во всё более возрастающей близости, но затушенных и смятых.
Однако, зная апостола Павла, можно с полным основанием предположить, что он просто не обратил бы внимания на подобное наставничество в благоразумии, и устремился бы «к цели, к почести высшего звания Божия во Христе Иисусе». Было бы очень хорошо, если бы и мы последовали за ним.
Когда апостол восклицает «Чтобы я мог познать Его», он употребляет слово «познать» не в смысле интеллектуального познания, но в смысле опыта, хождения.
Мы должны искать истинного смысла, не ограничиваясь разумом, но идя к сердцу. Богословские знания это знания о Боге.
Хотя это абсолютно необходимо, но всё же недостаточно. Оно относится к духовным запросам человека, как колодец к запросам его физического тела. Это не обложенная камнями яма с водой, чего желает запылённый путник, но сладкая, прохладная вода, бьющая из скважины. Не умственные знания о Боге угашают древнюю жажду сердца человека, но сама Личность, присутствие самого Бога. Мы узнаём о них через христианское учение, но сами они больше чем учение. Христианская истина предназначена приводить нас к Богу, а не служить заменителем Бога.
Возникшая жажда среди Евангельского христианства
В сердцах растущего числа евангельских христиан в последнее время снова появилась жажда по духовным переживаниям на более чем обыденном уровне. Однако ещё большее число верующих смущенно воздерживаются от этого, и высказывают возражения, которые свидетельствуют о недопонимании, страхе, либо просто о неверии. Они тычут пальцем в невротического, психопатического, псевдохристианского сектанта и неконтролирующего себя фанатика, лепят из них один ком, без разбора, назвав всех их последователями движения за «более глубокую жизнь». Хотя всё это совершеннейший абсурд, тот факт, что подобная неразбериха существует, обязывает тех, кто отстаивает исполненный Духом образ жизни, поточней сформулировать свою направленность и объяснить свою позицию: кем мы себя понимаем и что защищаем.
Что касается меня, то, смею вас уверить, со всем уважением, что я не учу ни чему иному, кроме как Христу распятому. Для меня принять какое-либо учение или даже отдельное положение, означает, что меня должны убедить в том, что оно библейское и полностью совпадает с учением апостолов в духе и настроении. Кроме того, оно должно быть в полной гармонии со всем лучшим из наследия исторической церкви и в традициях, нашедших ободрение в лучших богословских трудах, в сладчайших и светлейших гимнах, в самом высоком духовном опыте, явленном в биографиях христиан.
Оно должно находиться в образцах истины, явленных в таких благочестивых душах как Бернард Клервосский, Иоанн Креста, Мольное, Николас Кузанский, Джон Флетчер, Дейвид Брейнерд, Реджинольд Хебер, Эван Роберте, генерал Бут, а также сонм подобных им душ, которые, хотя и были менее одарёнными и менее известными, представляют то, что доктор Пол Рис (в другом контексте) называет «семенем выживания». И это определение подходяще, потому что именно такие необыкновенные христиане спасли христианство от крушения под давлением веса самой обычной духовной бездарности, которое христианство было вынужденно тащить на себе.
Говорить о более духовной жизни не означает говорить о чём-либо более глубоком, чем простая религия Нового Завета. Скорее это настоять на том, чтобы верующие исследовали глубину евангельской мысли в поисках тех богатств, которые она, безусловно, содержит, но которых нам так же, безусловно, недостаёт. «Более глубокая» жизнь более глубока только потому, что повседневная жизнь христианина трагически мелка.
Тех, кто сегодня ищет более глубокой жизни, можно было бы, пусть не совсем удачно, сравнить с практически любым христианином из тех, кто окружали Павла или Петра в ранние времена. Хотя они пока что не добились большого прогресса, их лица устремлены к свету, и они зовут нас вперёд. Трудно найти оправдание нашему нежеланию услышать их зов.
Защитники более духовной жизни говорят нам, что мы должны уверенно двигаться вперёд, чтобы овладеть личным внутренним опытом переживания высоких преимуществ, которые являются нашими в Иисусе Христе, что мы должны настоятельно желать вкусить сладость внутреннего поклонения в духе, так же как и в истине; что для того, чтобы достичь этого идеала, мы должны, если этонеобходимо, пойти дальше наших успокоившихся братьев, отодвинув их по пути и быть готовыми к тому, что на нас обрушится противостояние в результате наших действий.
 

«Чтобы я мог совершенно любить и достойно славить Тебя»
Автор знаменитого духовно-назидательного труда «Облако непознаваемого», начинает свою маленькую книжечку с молитвы, которая, выражая дух более глубокой жизни, учит: «Боже, которому открыты все сердца... и от которого не утаится ничего сокровенного, я умоляю Тебя очистить помышления сердца моего невыразимым даром благодати Твоей, чтобы я мог совершенно любить Тебя. Аминь».
Кто из истинно рождённых от Духа, если только лжеучение не сделало его человеком с предвзятым мнением, сможет возразить против такого тщательного очищения сердца, которое сделало бы его способным совершенно любить Бога и достойно славить Его? А ведь именно это мы имеем в виду, когда говорим об опыте «более глубокой жизни». Единственно мы бы хотели, чтобы он реально состоялся в сердце, а не просто существовал на умственном согласии.
Никифор, один из отцов Восточной Церкви, в небольшом трактате об исполненной Духом жизни, начинает с призыва, который кажется нам странным только потому, что мы в течение такого долгого времени привыкли следовать за Иисусом на расстоянии и жить среди людей, которые следуют за Иисусом на расстоянии. Вот, что пишет Никифор: «Вы, которые желаете овладеть чудесным божественным озарением Спасителя нашего Иисуса Христа, которые ищете почувствовать божественный огонь в сердцах своих, которые стремитесь ощутить и пережить чувство примирения с Богом, которые, чтобы вырыть клад, захороненный в поле ваших сердец и овладеть им, отреклись от всего мирского, которые желаете, чтобы светильники душ ваших ярко горели прямо сейчас и кто для этого отрёкся от всего мира, кто желает через осознанное переживание познать и получить царство небесное, обитающее в вас, приходите, и я сделаю вас причастниками науки вечной духовной жизни».
Цитаты, подобные этой, можно легко приводить до бесконечности, они легко могут заполнить полдюжины томов. Эта жажда Бога никогда полностью не была утолена ни в одном поколении. Всегда были те, кто с презрением относился к тропинкам в долинах и настойчиво шагал горными дорогами духовного усовершенствования. Однако, и это довольно странно, это слово «усовершенствование» никогда не означало конечный пункт духовного пути либо такое состояние чистоты, при котором бдительность и молитва были бы не нужны. Верным было совершенно противоположное.
 

Слышание без послушания
Практически все без исключения величайшие христианские души свидетельствуют, что чем ближе они подвигались к Богу, тем более обострённым становилось их осознание греха и чувства личного недостоинства и порочности. Безупречнейшие души никогда не знали, насколько безупречны они были, а величайшие святые даже не догадывались о своём величии. Сама мысль о том, что они добродетельны или велики была бы отвергнута ими как искушение от дьявола.
Они были так поглощены созерцанием лица Божьего, что у них едва ли находилось даже краткое время, чтобы смотреть на себя. Они находились в сладком парадоксе промежуточного состояния, вызванного духовным осознанием того факта, что, с одной стороны, они знали, что очищены кровью Агнца, а с другой стороны они чувствовали, что заслуживают только смерти и ада как справедливое возмездие.
Это же чувство просматривается очень ясно в посланиях апостола Павла и его можно обнаружить в практически всех книгах, побуждающих к размышлению о духовном, и среди величайших и наиболее любимых гимнов.
Качество евангельского христианства должно быть в большой степени улучшено, если нынешний необычный интерес к религии не оставит церковь в худшем состоянии, чем оно было до возникновения евангельского христианства как явления.
Если мы прислушаемся, то, я уверен, что мы услышим, что Господь говорит нам то, что Он однажды сказал Иисусу Навину: «Встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым».
Или же мы услышим, как говорит автор Послания к Евреям: «Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству...»
И, безусловно, мы услышим, как Павел побуждает нас «исполняйтесь Духом».
Если мы достаточно чутки к голосу Божьему, мы не должны успокаивать себя тем, что просто «верим» Ему. Как может человек верить команде? Командам следует подчиняться, и пока мы не подчинимся ей, мы её просто проигнорировали. А услышать команду и не подчиниться ей, намного хуже, чем не услышать её вовсе, особенно в свете скорого возвращения Христа и грядущего суда.